Пророчество. Дракон просыпается в полдень

– Конечно, иначе бы защита нас не пропустила. Так в чём всё-таки дело? Ты что-то говорил о безопасности короля?

– И Селены, – пробурчал Борр и, взглянув исподлобья на свободно развалившегося на скамейке недруга, сердито продолжил: – Но если ты начнёшь смеяться или иронизировать…

– Да говори уже, – простонал тот. – Сколько можно тянуть?

Боррэгон помолчал, собираясь с мыслями и с духом, и начал своё тяжёлое повествование. Рассказал, как оказался под клятвой, как выкрал Эля, как заколдовал того злобный маг и отправил в Лэнмар, видимо для того, чтобы вручить подарок Селене.

И как увидел он арест монаха.

Но ни разу не назвал Борр мага по имени, а Дэрринэл и не спрашивал. Знал, что не сумеет Боррэгон, находясь под воздействием клятвы, это сделать. Удивительно, что он вообще что-то рассказать смог.

И сочувственно поглядывал на бледнеющего дракона, замечая, как порой закусывает он губу, как морщится непроизвольно. И удивлялся: чем так зацепил Красного задиру этот мальчишка, что пошёл он ради его спасения на пытку.

Видно же, что клятва пытается помешать ему раскрыть все детали, болью горло перекрывает.

– Не знаю, что за артефакт он передал Лунной Деве, но не виноват парень. Это всё колдун этот, кимрак его забери. Заколдовал мальчишку. Прошу тебя, помоги ему. Казнят ведь парня ни за что, а Фэ…

И закусил губу, сдерживая стон. Выругался шёпотом и торопливо закончил:

– В стороне маг останется, словно и ни при чём.

И выдохнул: всё главное сказано, сильной боли больше не будет.

Клятва реагирует только на слова, которые могут чем-то хозяину навредить. Простой разговор её не интересует.

Дэрринэл помолчал, потом с досадой спросил:

– Это что у вас, семейное?

– Что – семейное? – не понял Борр.

– Клятвы всяким злыдням давать, – сердито пояснил Дэрринэл.

– Почему – семейное? – удивился Боррэгон.

– Потому что братец твой, Баррахад, тоже несколько лет под клятвой ходил, – пояснил Дэрринэл. – Потому и погиб.

– Барр? – изумился дракон. – А ты откуда знаешь?

– Знаю – и всё, – отрезал Дэрринэл.

 – Пришлось мне как-то с его хозяином столкнуться. Радости мало получил. А Баррахад под ним долго летал.

– Почему же он не сказал мне? – потрясённо прошептал Борр.

– Боялся, что от рода отлучите. Ты ведь тоже не торопишься об этом родне объявлять.

Боррэгон помолчал, потом горько усмехнулся:

– Ты прав, видимо, это у нас семейное.

И подумал, что брат правильно поступил, никому не сказав о своём рабстве.