По следу Жезла

Стэнн чуть сдвинул ладони вправо, и табуретка послушно заскользила в том же направлении. Повернул ладони вверх – табуретка птицей взмыла к верхушке дерева. Наконец, Стэнн опустил её на траву и повернулся к отцу:

– Вот и всё. Никаких заклинаний.

Мужчины переглянулись и едва заметно усмехнулись. А затем лорд Джэффас сказал:

– Теперь, сын, представь, что ты уже стоишь в этом, как ты говоришь, лифте, и сделай ещё раз то же самое, но без него.

– Это как? – не понял Стэнн.

– Ты только что проделал очень трудный фокус: ты поднял себя на вершину дерева вместе с табуретом, который ещё при этом умудрился не упасть.

– Так, что ли, можно? Без лифта? – удивился юный гений.

Мужчины рассмеялись:

– А ты попробуй.

Стэнн кивнул, зачем-то зажмурился, сосредоточился, и я увидела, как его ноги оторвались от земли, и он начал медленно подниматься.

– Ты глаза-то не закрывай, – посоветовал лорд Атулис.

Парень открыл глаза, нашёл взглядом отца, чья голова была уже на уровне его ступней… и рухнул на землю.

– Сын, – глядя сверху вниз на сидящего в траве ошарашенного мальчишку, сказал отец. – К земле тянет не сила тяжести, а тяжесть мысли. И ещё страх. Избавься от неуверенности, и будешь летать, как птица.

И лорд Джэффас, прижав руки к туловищу, внезапно стрелой взвился в небо, дважды вихрем облетел толстый ствол и мягко опустился рядом с лордом Атулисом.

– Вот так-то, сын, – усмехнулся он, глядя на растерянное лицо Стэнна, и повернулся к другу:

– Продолжим нашу беседу?

И они не спеша пошли к дому.

Проводив взглядом уходящих лордов, я, наконец, захлопнула отвалившуюся от изумления челюсть, и присела перед приятелем:

– Стэнн, как здорово! Ты летать умеешь! Покажи ещё раз!

Под моим восторженным взглядом он быстро пришёл в себя.

– Сейчас.

Вскочил и, снова закрыв глаза, сосредоточенно засопел и оторвался от земли.

– А лорд Атулис говорил, что глаза закрывать не надо, – ехидно вставила я свои пять копеек.

– И ничего не слабо! – Стэнн открыл глаза и чуть снова не свалился, увидев, что от земли его отделяют уже метра три, но удержался и начал набирать скорость. Поболтавшись около самой вершины дуба, он, наконец, спустился вниз, и сел на землю, тяжело дыша, весь мокрый от напряжения. Я провела рукой по его слипшимся от пота волосам:

– Стэнн, ты правда гений.