Еще одна жизнь

 – И как на него отвечать?

– Ну, со мной-то все ясно, – смотрел на меня Дилан, – если бы у меня хотя бы один шанс вернуться, то я бы бросил все и вернулся в хоккей, и да, именно в этом деле я и хотел бы быть знаменитым.

– А почему именно хоккей, сейчас же ты можешь выбрать что угодно, – не унималась я.

– Я люблю играть, на льду чувствую себя свободным, это – моя стихия, там я могу быть самим собой, в то же время разным, – думал он. – А ты?

– Я? – Удивилась я, ведь ответ был очевиден. – Конечно, спортивная гимнастика.

– Это понятно, но вот сейчас для тебя это недоступно, просто физически, если исходить из текущего состояния, что бы ты выбрала?

– Снова спортивную гимнастику, я не хочу ничем другим заниматься, – надулась я.

– Келли, я понимаю, что отказаться от того, что стало твоей жизнью, невероятно сложно, но если бы ты могла выбрать все, что угодно, – уговаривал он меня.

А я задумалась, если бы все, что угодно, то, что тогда? Петь я не хотела, быть звездой и публичной персоной тоже, всегда бесили эти крутые типы, которые несли всякую чушь.

– Не знаю, может я бы и не хотела быть знаменитой, – рассуждала я вслух. – Зачем?

– Ну, ты могла бы иметь влияние, деньги, статус, – подсказывал Дилан.

– Деньги, – задумалась я. – А разве деньги нельзя заработать другим способом? Мой папа – не знаменитость, но он хорошо, даже очень хорошо зарабатывает. Влияние… а зачем оно мне? Что такого ценного я могу сказать людям, чтобы влиять на них? – Посмотрела я на Дилана.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Например, быть примером для подражания, что ты не сдалась даже в такой ситуации, как у тебя. У тебя только позвоночник сломан? – Спросил он.

– Нет, – выдохнула я. – У меня пластина в голове, спица в ноге и штифты в спине, – вспомнила я. – Но ты знаешь, когда я лежала в больнице, то видела и более тяжелые травмы. Аварии, падения, полицейские, военные… – вспоминала я.

– А чего ты хочешь? – Не сводил он с меня глаз.

– Чтобы мама меня уж если не любила, то хотя бы не ненавидела, принимала, что я не такая как она, просто другая, – вдруг разоткровенничалась я.

– А в жизни? – Продолжал он расспросы.

– Не знаю, – тяжело выдохнула я.