Меган

Они не виделись по полгода из-за его работы, он много времени проводил в командировках, занимаясь геологоразведкой углеводородов, а также контролем за почвой на добывающих месторождениях. В течение тех непродолжительных периодов, что они проводили вместе, ее жизнь превращалась в яркую киноленту событий, которые происходят у обычного человека за год. А пока он находился в экспедиции, связь они поддерживали через мессенджеры. Этого едва хватало, чтобы поддерживать то настроение сумасшествия, которое появлялось при встречах, и не уплыть по серому, вязкому течению обыкновенной жизни.

На самом деле их отношения, с учетом всех встреч, были только в самом начале пути. Их связь длилась второй год, и возможно, это было состояние той эйфории и влюбленности, которое проходит через три месяца или полгода непрерывных отношений. Но их обоих это устраивало. Задумываться о сложных вещах не приходилось, и можно было просто наслаждаться этим безумием. Именно так называла их отношения Эмма. Она, как жесткий прагматик, считала, что не стоит вкладываться в проект, если есть сомнения в его доходности.

– Почему ты решил отрастить бороду? – спросила Меган по дороге домой в такси.

– Это не я решил, это борода решила за меня. Я ее сбрею. Когда ты долгое время проводишь в тесном мужском общении, пусть и по работе, то некоторые привычки отваливаются за ненадобностью. Например, бриться каждый день. Да и смысл? Там привлекательных женщин нет, – эти слова он произнес, глядя на Мег с тоской.

– Совсем ни одной?

– По правде, заходила к нам пару раз толстушка Рут.

– Что за толстушка Рут? – совсем недоумевая спросила Мег.

– Могу показать тебе фотографию. Она не совсем следит за эпиляцией а-ля дама из 60-х.

Он достал из куртки фотографию, на ней были изображены Дэвид и Сэм, широко улыбающиеся в камеру, а в окне за их спинами едва можно было различить белого медведя.

Меган посмотрела на фотографию:

– А по-моему, она очаровашка! Можно я оставлю себе фото?

– Ах, Рут, нет! Мег, ты меня лишаешь последней надежды на других женщин.

Такси остановилось в квартале с трехэтажными домами из красного кирпича. Почти к каждому подъезду вела железная лестница, на которой летом жильцы квартир выставляли горшки с различными цветами: петуньями, бархатцами, бегониями и настурциями. Зимой вход украшали хвоей и гирляндами, а осенью, поднимаясь домой, можно было случайно наступить на тыквы.