Вера, Надежда, Любовь

Ведь зачем скрывать: в таких больших масштабах, как знает работу Алексей, большой объем и масса заказов, – которые принимает и выполняет, он лично; нельзя допустить, таких, простоев в работе – только надо удержать ее и использовать.

– Выступайте смелей, требуйте. Вы говорите не только от своего имени – за вами стою и я.

– Я буду, по возможности, требовать категорически, уточненный график, в связи с дополнительной работой пчеловода. – Они должны знать, насколько серьезно, будет, без меня, положение в цехе.

– Учитесь, вам это пригодится. Пока что вы плохо работаете, это я должен сказать без обиняков. Точно злости в вас нет, а если пробуете рубануть, попадаете мимо. Так нельзя, надо рубить наверняка. Сейчас у нас появилось в руках новое оружие… Проситься со мной в помощники. Один сторожем, другой помощником.

– Разве, ты, не понял? Что мы, их, боимся! Никогда! – протестовал Василий. Николай просто молчал…

– Вы еще много не знаете. К ним нужно привыкнуть и понять…

В цех вошел высокий, с белокурыми усами, председатель колхоза.

Заметив накрытый стол, он поздоровался с ними одним взглядом, и Алексей ответил таким же незаметным кивком головы. Потом он пригласил его к столу. Председатель подошел к столу и заказал кофе, которое тут же, не присаживаясь, выпил, и стал переписываться с Алексеем, Василий и Николай незаметно ушли. Выходя, Николай посмотрел на Алексея и, сунув пальцы за борт пиджака, побарабанил по груди.

– Это тот, о ком вы мне говорили? – спросил председатель, когда они встретились на улице.

– Тот самый. Доверчивый и честный, во всяком случае, безвредный человек.

– Стоит взять сторожем?

– Почему же нет? Он довольно ответственный человек. Но с ним надо обращаться осторожнее. Остались еще кое-какие дурацкие предрассудки. Может заупрямиться.

– Мы его поставим в такое положение, что он будет рад любому предложению. На моих коллег можете положиться.

– Я знаю.– Председатель улыбнулся.

Вернувшись в цех, он заказал кофе и пожертвовал Алексею еще полчаса своего драгоценного времени. Потом поздравив его с рождением дочери, они распростились.

Вечером Алексей пошел домой. Село Свет он проезжал в темноте, но красновато-белое зарево доменных печей, похожих на разинутые звериные пасти, играло в ночи.

Проснувшись утром, он увидел за окном однообразную, напоминающую поверхность белоснежной скатерти землю, покрытую снегом.