На чаше весов

В его голосе появляются стальные нотки, но я вместо того, чтобы испугаться, поднимаю выше голову и смотрю прямо в его глаза. – Не заставляй меня браться за кнут. – Добавляет Вадим, и я не могу удержать рвущийся из груди горький смех.

Кнут и пряник. Пряник – это работа, которую он хочет мне дать. Наверняка работа хорошая, высокооплачиваемая. Жаль, что обязанности на этой работе слишком быстро меня убьют.

– У тебя будет все. Вода, еда, жилье, деньги. Все что тебе будет нужно. – Подтверждает мои догадки Вадим.

– И все же, я хочу знать.

 – Стою на своем, сжав зубы так, что челюсть начинает болеть. – Что ты сделаешь, если я откажусь? – Добавляю, четко разделяя слова.

Вадим недовольно вздыхает и отводит взгляд. Отворачивается и шагает по комнате. Его молчание длится, кажется, бесконечно, но я жду. Жду терпеливо. Жду, будто приговор.

– Ты убийца, Агата. – Наконец произносит Вадим тихо, но отчетливо, глядя куда-то в сторону.

Еще одна пуля. Прямо в сердце.

Почему я до сих пор жива? Почему я все еще чувствую боль?

Холодею от ужаса.

Липкий страх ползет по спине, забирается мне в голову и вызывает шум в ушах. Меня бросает то в жар, то в холод. Сердце едва ли не выпрыгивает из груди. Смотрю на него во все глаза. «Ты не убийца, Агата, ты ни в чем не виновата» – Звучит в голове его голос. Этот голос моложе на восемь лет, но это ЕГО голос. Это ЕГО слова.

Я не понимаю. Я не верю. Я молю Господа, чтобы две секунды назад эти слова мне это просто послышались, но Вадим повторяет:

– Ты – убийца на свободе.

– Ты… – Из горла вырывается жалкий хрип. – Ты не можешь… Прошло восемь лет. Ты… – Запинаюсь, чувствую себя будто в мясорубке. Трясу головой и лихорадочно бегаю глазами по его лицу. – Ты закрыл дело восемь лет назад.

– Ничто не мешает мне снова его открыть. – С высокомерием произносит Вадим, испепеляя меня взглядом. – Это убийство… Всегда могут появиться новые улики, новые свидетели. – Многозначительно добавляет и отводит взгляд. Разглядывает свои руки, с таким видом, будто говорит о чем-то обыденном, будничном, неважном.

– Ясно. – С трудом произношу на выдохе. Больше не могу стоять прямо. Ноги меня не держат. Я пячусь назад и упираюсь спиной в стену. Жалко хватаю ртом воздух. Не могу поверить, что все это происходит со мной.

Почему я?

Почему снова?

Почему?

Опускаю голову, чтобы Вадим не увидел подступающих к моим глазам слез, но он даже не смотрит в мою сторону.

– У тебя есть два часа, чтобы собраться. Жду тебя внизу.