Длинные тени

А может быть, как раз благодаря ему…

Но после знакомства с Данилой у меня за спиной выросли крылья любви, с помощью которых я преодолевала любые препятствия. Даже когда срок наших путевок закончился, а вместе с ним и курортный роман Данилы с моей соседкой (все прелести красавицы Валентины не смогли перевесить отсутствия московской прописки, а в Тулу на свидания не наездишься), мне удалось остаться в кругу знакомых моего возлюбленного. Дружба с Машкой против «тульского самовара» сыграла свою роль, и в Москве мы продолжали поддерживать отношения.

Больше того – довольно скоро я стала своим человеком в доме Алексеевых. Вместо избегавшей домоводства Машки, которой после окончания университета все прочили блестящую карьеру биолога, что позволяло «девочке» всячески демонстрировать презрение к домашним хлопотам, я охотно помогала маме Данилы Галине Михайловне печь пироги к праздникам. Это занятие вполне соответствовало моему имиджу бухгалтера, с которым сливался в массовом сознании советских граждан образ выпускника, а точнее, выпускницы Финансового института.

Впрочем, дело было не только в пирогах: я старалась научиться всему, что при благоприятном (в совершенно определенном смысле!) развитии наших с Данькой отношений помогло бы мне создать для моего любимого привычную атмосферу родного дома, где он с самого рождения чувствовал себя наследным принцем – ни больше, ни меньше. Конечно, в будущем его ожидал не трон, а кресло завлаба одного из почтовых ящиков загадочного Министерства среднего машиностроения, что считалось достойным продолжением династии физиков – Данила закончил МИФИ и учился в аспирантуре.

В те времена неотъемлемой частью жизни физиков была лирика, и Петр Николаевич, Данин отец, был страстным библиофилом. Я же росла абсолютно книжным ребенком, так что заслужить доверие Алексеева- старшего и получить доступ к сокровищам семейной библиотеки мне труда не составило. Таким образом, в своем стремлении завоевать сердце Данилы я руководствовалась не только извечной женской премудростью о пути через желудок, но и другим, не менее известным утверждением: скажи мне, что ты читаешь, и скажу тебе, кто ты.

Я читала любимые Данькины книги, пекла его любимые пирожки с мясом, стояла ночами в очереди за билетами в Театр на Таганке, чтобы потом с невинной улыбкой пригласить парня на «лишний» билетик; соблазняла Марию всевозможными выставками в Пушкинском музее, зная, что ее братец не останется равнодушным к изящным искусствам.