Умножение скорби

Так закончилось мое садовое затворничество, но осталась детская, тайная, которую я даже мысленно не смела называть этим словом, любовь к Малышеву. Я просто не могла без него жить.

Два года пронеслись быстро и бестолково. Несмотря на то, что мне удалось избежать круглосуточного материнского надзора – маму направили на работу в школу, которая находилась на другом конце города, и родители после недолгих колебаний отдали меня в ближайшую, «красную», училась я неплохо. И в школу по утрам летела, как на крыльях – еще бы, там же учился Олег! Учеба давалась мне легко, почти по всем предметам у меня были отличные оценки, за исключением … английского языка.

Дело в том, что Малышев попросил мою маму позаниматься с ним французским, мама охотно согласилась, она считала, и, как выяснилось, не без основания, что у Олега несомненные способности к изучению языков. Сначала я была на седьмом небе от счастья (ура, он будет приходить к нам домой!), но в первый же раз Малышев явился на урок вместе с Лариской. Еле-еле выдержав полтора часа занятий, которые показались мне вечностью, я впервые в жизни поссорилась с мамой.

Сначала я попросила ее отказать Ларисе, но она сказала, что это не мое дело, и что «девочка, конечно, послабее Малышева, но тоже не без способностей». После этих слов я закатила настоящую истерику, не в силах ничего объяснить, но и слез сдержать не в состоянии. Со словами: «Уеду обратно к бабушке!» я скрылась в своей комнате и долго всхлипывала в подушку, пока не уснула. Когда я проснулась, был уже вечер, на улице было темно, сквозь неплотно закрытую дверь до меня доносились голоса родителей.

– Ты не представляешь, какой «бенц» сегодня Сашка мне устроила! – с удивленным возмущением пересказывала мама события прошедшего дня.

– Лида, ты преувеличиваешь, она мягкая и послушная девочка, наверное, вы просто не так поняли друг друга… – пытался защитить меня отец.

– Нет, я прекрасно все поняла: она сама не занимается, как следует, и не хочет, чтобы другие занимались, и знали язык лучше нее! – не сдавалась мама.

– Да она просто ревнует! – вдруг догадался папа.

– Меня к этой девочке?! – в изумлении повысила голос мама.

– Да не тебя, а Малышева! Кажется, она влюбилась в Олега…

– Не может быть, она еще ребенок! – мамин голос превратился в звенящий шепот.

– Может-может. И ревнивая – в тебя, – усмехнулся отец.

– Когда это я тебя ревновала? – с плохо скрываемой досадой спросила мама, но даже я понимала, что он попал в точку.