Умножение скорби

Тогда я могла немного поплавать, и пообщаться с окружающими: все-таки это был город моего детства, и знакомых всегда можно было найти.

Обычно мы с Катькой устраивались подальше от воды, под раскидистой ветлой, откуда хорошо был виден весь пляж, включая волейбольную площадку. В свое время я провела здесь немало часов, наблюдая за тем, как классно играет Малышев, как вытягивается в прыжке с криком «Блок!» его крепкое загорелое тело, и даже легкая, спортивная кривизна его ног вызывала у меня восхищение. Кстати, до сих пор мне именно такое сложение кажется сексуально привлекательным.

Однажды, с трудом вытащив своего «водоплавающего» ребенка из реки, я вернулась на наше любимое место и с удивлением обнаружила, что в тени дерева стоит сверкающая бежевая «Волга», а рядом на обширном пледе разместилось семейство Ремизовых в полном составе: Борис читал какую-то книгу, Лариса что-то вязала, и неподалеку играла их дочка, трудолюбиво наполняя песком яркое пластмассовое ведерко. Вот это встреча! Признаться, я предпочла бы ее избежать, на какую-то секунду мне показалось, что Лариса – тоже, но было уже поздно, поэтому мы демонстративно-радостно поприветствовали друг друга, и, как жена дипломата, Киска первая начала светскую беседу.

– Ты что, купаешь ребенка в реке?! – удивленно спросила она с легкой гримаской брезгливости.

– Конечно, вода же теплая! А что ты так удивляешься? Мы с тобой выросли на этой речке. И потом, твой папа всегда говорил, что ребенку полезно съесть определенное количество «грязи», чтобы имунная система сформировалась должным образом, – с этими словами я посмотрела на Иришу, которая на фоне моей загорелой Катерины казалась хрупкой и белокожей, впрочем, в песке девчонки возились с одинаковым энтузиазмом.

– Но мы собираемся ехать отдыхать на море, для Ириши это существенная перемена климата, хотелось бы избежать осложнений, – словно ища поддержки, Лариса оглянулась на мужа.

– Нам с Катькой тоже предстоит перемена климата, потому что Олег в Индии, – недолго думая, ляпнула я, и, не обращая внимания на то, как вытянулось лицо Бориса, продолжила, – и осенью мы полетим к нему.

Конец моей фразы утонул в неожиданном раскате грома, и тут, заглушая звук приближающейся грозы, раздался детский плач. Мы с Ларисой, как по команде, повернули головы к нашим чадам: вся в слезах, с совком в руке, Ириша подбежала к Киске, уткнулась ей в грудь, и, всхлипывая, стала что-то лепетать. Я ничего не могла понять, и строго посмотрела на Катю.