Помраченный город

Во-первых, использовать его имеет смысл только обладателям большой магической силы, иначе призыв не нанесет почти никакого урона. А, во-вторых, поскольку Огненный Снаряд не имеет структуры, нужна огромная концентрация, чтобы удержать такую массу огня в едином потоке. Думаю, со всего твоего курса только Гиртаб может попытаться это повторить. И это возвращает нас к тому, на что ты тратишь свои, несомненно, выдающиеся способности.

– Господин Триостражник, я же не отрицаю их наличие, – не выдержал Дармер. – Я уверен, есть множество областей, где я мог бы их применить.

– Таких областей нет, – отрезал маг, глядя на юношу в упор. – В этом мире не осталось ничего, что не попало бы под влияние войны. И все это станет незначимым, если мы проиграем.

– И вы всерьез считаете, что я один могу что-то изменить?! – взбеленился Дармер. – Могу сделать что-то, чего не сделали другие до меня?! Может, даже могу выиграть войну в одиночку?

На этой саркастической ноте он замолчал, переводя дух.

– Я этого не говорил, – спокойно сказал Арктур. – Но теперь представь, что все будут думать, как ты. «Я один все равно ничего не изменю, так зачем вообще что-то делать?» Кто тогда будет сражаться?

– Не думаю, что такое случится. Слышал, за все время существования Варнорта не поступало столько новобранцев, как в последние годы. Так что недостатка в учениках у вас не будет, – ядовито ответил Дармер. – Вот и учите их, тех, кто хочет сражаться, а не тратьте время на меня!

– Я трачу на тебя свое время, потому что как боевая единица ты один стоишь больше, чем все они вместе взятые, – начал втолковывать Арктур.

Но Дармер лишь отмахнулся от него. Ничего нового от Триостражника он не услышит.

Маг откинулся на спинку кресла и впился в парня взглядом.

– И еще у них был выбор. А у тебя – нет. Судьба воина была предназначена тебе еще до твоего рождения.

Тут уж Дармер взбесился по-настоящему.

– Так значит, у меня нет выбора? Значит, это моя судьба? – его голос дрожал от ярости.

– А ты думаешь, они бы приняли твое решение? – Арктур говорил спокойно и тихо, но лицо его побелело.

– Только не надо говорить, что знали их лучше, чем я, – теперь голос Дармера опустился до разъяренного шипения.