Мимикрия жизни

А что тут думать? Лица нет, значит, и преступления нет. Самоубийство – оно и в Африке самоубийство.

Но мне не давала покоя та нотка сомнения, которая дрожала в голосе замнача. Да и Игорь-пионер, когда отдавал мне протокол допроса соседа – Ковалева, отметил, что тот очень нервничает и глазки у него бегающие. Я, конечно, похвалила Игоря за внимательность, но при этом подумала, что в ситуации, в которой оказался Ковалев, мы бы все занервничали, а Игорю просто не хватает опыта в оценке поведения свидетеля.

Вместе с тем безосновательные подозрения Игоря усилили ту дрожь сомнения, которая блуждала на лице замнача, а его в отсутствии опыта я обвинить не могла никак – все-таки пятнадцать лет в органах! Мои пять лет ему в подметки не годятся. Ладно, поживем – увидим, а главное – дождемся заключения Першина. Если он ничего не обнаружит, то все наши опасения всего лишь расшалившаяся интуиция, которую надо обуздывать, иначе она возьмет верх над разумом. И так она слишком много себе позволяет.

Моя старая школьная подруга – Ангелина, увлекающаяся поэзией и не утратившая к ней интерес даже в наше смутно-прозаическое время, когда о рифмованных строках помнят только школьники, да и то под принудительным оком преподавателя литературы, когда в моде не ПОЭТЫ, а поэты-песенники, однажды прочла мне гимн разуму (автора стихов я, как полноправное дитя своего времени, не запомнила):

Я люблю и понимаю,

Что дарю, что отнимаю…

От дождя твой взгляд промокший

От себя я отпускаю.

И тебе, мой друг, продрогший

От сквозных судьбы ветров,

Мысль заветную вверяю:

Разумом располагай.

В радости иль в горе

Лишь рассудку доверяй.

Он – душе и сердцу кров,

Он – изгой, и он – герой,

Он – подмога в споре-ссоре,

Хоть невзрачен иногда,

Непонятен без пинка,

Горделив, не без причины,

От него ж на лбу морщины.

Пусть твердят, что он беда,

Только это отговорка для глупца.

Мир стоял, стоит и будет

Не на риске и отваге,

Не на чувственной браваде,

А на ratio-стезе,

Что душе – не по душе,

Но она лишь оболочка,

Да безумности отсрочка,

Потому ему – уму,

Не эмоции тщеславной -

Воздадим покорно славу!

Помню, как красиво эти строки читала Ангелина! Я всегда восхищалась ее талантом чтеца и сожалела, что она родилась не в свое время.