Мимикрия жизни

Что там? – спросила я хоть и запоздало, но серьезно.

Виталий в момент преобразился и стал прежним замначем – строгий спокойный взгляд и четкая речь:

– На первый взгляд – самострел, но последнее слово все-таки за Першиным.

Першин – это судебно-медицинский эксперт, гений судебной медицины нашего провинциального масштаба, но я так подозреваю, что и в столичных высях он был бы не последним специалистом. Перед ним заискивающе «ползают на коленях», умоляя в кратчайшие (!) сроки представить заключение, не только милицейские следователи, но и мы, следователи прокуратуры, якобы голубая кровь органов.

Першин же одинаково со всеми несговорчив. Однако мне кажется, что к милиции он более благосклонен. Правда, однажды он признался, что дело совсем не в административных различиях, а… в гендерном различии. И, опережая мое удивление, пояснил: «Просто мужику с мужиком легче договориться: бутылку поставил, вместе выпили и – по рукам. А ты даже если и выставишь бутылку, то пить со мной не будешь, а если и будешь, то не так, как мужик. Вот тебе налицо – половой вопрос в органах».

Виталий продолжал:

– …Толмачев сейчас все сфотографирует, ты тщательно осмотри, опиши в протоколе, чтобы, в случае чего, не к чему было придраться. Да что я тебя учу, сама все знаешь. К тому же, наверняка, придется дело закрывать… Субъекта нет, а, значит, и состава преступления нет. Азы уголовного права. Верно? – вопрошающе взглянул на меня Виталий.

– Ты как будто сомневаешься в чем-то, – уловила я в его голосе какую-то неуверенность.

– Только не в основах уголовного права, – перевел он свои сомнения в академическую плоскость, – все, иди, изучай, а я ребят по соседям отправлю и двор осмотреть.

Виталий направился к стайке своих подчиненных, а я на ходу уже попросила его:

– Слушай, спецов-то отправь по домам. Чего они еще здесь? И еще, относительно орудия преступления – так понимаю – это ружье… Чье оно? Фигуранта? Или?.. Пусть ребята установят.

– Лады, – согласился замнач и повернул в сторону командира ОМОНа.

Внутри дома меня застала стандартная картина места преступления: разбросанные вещи, перевернутые стулья, со стола сброшен нехитрый скарб – чашки, ложки, тарелки – что-то разбилось, детская кроватка накренена набок, открытое окно и… труп: молодой мужчина сидит на диване, между ног охотничье ружье дулом вверх. Если бы не рана на голове, можно было бы подумать, что он спит сидя.