Новое тело Софи

Несколько бухгалтерских контор, салон красоты и специалист по антикризисным решениям, пахнущий сандалом и амброй на весь этаж.

Это было фиаско. Я продолжала сидеть, не поднимая взгляда, когда у Командора, по всему видать, закончилось терпение играть в спокойного. Он треснул по столу кулаком так, что я вздрогнула и прошипел:

– Жадная, глупая, беспринципная девчонка, ты хоть понимаешь, во что ты ввязалась?

Тут уж я терпеть не стала. Вскинувшись, зашипела в ответ:

– Может быть и жадная, но никак не глупая и не беспринципная.

Тоже мне святоша-моралист нашелся. Сам девок портит и бросает, а еще мне выговаривает!

– Каких девок я порчу? – уставился на меня Ван в непонимании.

– Ты бросил Дони перед свадьбой! – заорала я. – Нагло морочил ей голову, а потом свалил в туман, как последний кобелина! Дэя Вернель мне все про тебя рассказала!

– То есть ты решила испортить постороннему человеку репутацию, просто поверив на слово старой перечнице? – почти ласково спросил мой собеседник.

– Она бы не отвалила столько денег, если бы это не было правдой. Дони из дома не выходит уже которую неделю, лечит разбитое сердце!

– Аааааааа, – застонал Ван, закрывая лицо ладонями, – Софи. Дэя Вернель давно спит и видит, что я женюсь на ее дочери. Причуда у нее такая, понимаешь. У людей иногда так бывает, что они хотят несбыточного, и не могут смириться, что некоторые мечты не станут реальностью. И начинают мстить. Дони я видел два раза в жизни на благотворительных приемах.

Мы познакомились, мило поболтали, я передал ей соусник за столом и поцеловал руку на прощание. Она откуда-то раздобыла мой телефон и стала мне часто звонить. Сама. Мне лестно, что я ей так понравился, но она не вызвала у меня никакого интереса, и я никогда не давал ей никаких надежд.

Я изумленно уставилась на мужчину.

– А как же свадьба и головокружительный роман?

– Это ложь, Софи! – теперь уже заорал Командир. – Прикинь, люди умеют лгать! Хотя мне ли тебе рассказывать? Вся твоя жизнь, это ложь!

– Да что ты знаешь, о моей жизни, чтобы так говорить? – возмутилась я, краснея от злости.

– Я знаю о тебе все! – ухмыльнулся Эрик. – Родители не установлены, подбросили в приют в каком-то мухосранске после рождения, где ты и жила до восемнадцати лет, потом приехала в Альдерию и стала морочить людям голову. Лучше бы на завод пошла, гайки на тридцать восемь точила.

Вот козлина! Теперь уже бомбануло меня.