Путь Истины

Я просто пытаюсь разрядить атмосферу!

Все посмотрели на хмурого мужчину в кольчуге с окладистой русой бородой и густыми усами. Он был невысок, но разворотом плеч не уступал Верфу, а его огромные руки, сжимающиеся в кулаки размером с дыню, выдавали высокую степень напряжения. Оглядев исподлобья присутствующих, Грон, а это был он, нервно спросил:

– У вас тут спиритус наливают? А то мне эти ваши вина не по настроению будут.

Лиора взмахнула рукой, и через две секунды ангелоподобная девушка с поклоном поднесла ему в платиновом кубке бесцветный напиток.

Боги немного помолчали.

– Я знаю, что мои дети были неправы, – произнес, наконец, бородач, сделав большой глоток из кубка. – Ну, жадноваты они, все в меня, но ведь самые младшенькие они, глупые еще. Ваши-то тоже не лучше! Нет чтобы втолковать им, мол нельзя так, не по-братски будет, а они еще и сами бучу затеяли.

– Ну да, ну да, – хохотнул Верф, подцепив с закусочного столика тарталетку с жареным трилобитом под сыром.

 – Я не хочу никого обидеть, но бучу подняли, в первую очередь, на моих детей!

– И на моих тоже! – Шиаза так сильно взмахнула рукой с бокалом, что плеснула божественный напиток на пол.

Белокурая красотка закатила глаза.

– Я все прекрасно помню, Верф. Мне до сих пор стыдно за их поступок! Грэату тоже. Он строгий отец, хоть и любит своих детей без меры. И, как ты знаешь, он сполна всех наказал.

– Ключевое слово здесь «всех», – Тициана уже успокоилась и сидела, подперев подбородок рукой, задумчиво глядя на друзей.

 – Моих в это все вообще втянули без их ведома. Давайте не будем опять спорить. Дети на то и дети, чтобы совершать ошибки и учиться на них. Но мне кажется, Грэат перемудрил с наказанием.

– Не тебе одной, – фыркнула Шиаза, – что-то цветы нашей жизни не торопятся признавать ошибки. Уж совсем ослабели, а все никак понять не могут, чего мы от них добиться хотим. Может уже прямо скажем? Крупным шрифтом на небесах напишем росчерками молний? Или пару землетрясений им устроить?

– Да брось, Шиаза, – Лиора отправила в рот алую виноградину, – прошло-то всего чуть больше двух веков.

Они же дети! Надо просто дать им еще времени.

– Да сколько можно! – Прогудел Грон, ударяя кулаком по подлокотнику кресла. Его глаза подозрительно блестели, но вовсе не от слез, а потому, что ангелоподобная девушка уже раз четвертый наполняла его кубок все той же бесцветной жидкостью.