Седьмой мост

Женя был невысок, полноват, с простым круглым лицом, главным достоинством которого являлись небесного цвета глаза, а недостатком – излишне крупный нос с широкой переносицей. Пшеничные волосы Евгения были подстрижены просто, ровно по всей длине, без намека на какую-либо модную прическу, что делало гладкое и розовощекое, как у ребенка, лицо еще более круглым. Но хоть Женя и совсем не походил на придуманный когда-то Алевтиной образ, любила его девушка до умопомрачения. Да и как его не любить – такого заботливого, домашнего, уютного и сдобного.

Жизнь с ним обещала быть такой же доброй, размеренной, полной согласия и тихого счастья.

Они были очень похожи – такие же аппетитно круглые и пухлые, как свежие булки, которые Аля, помня о том, что Женя вначале «влюбился» в ее стряпню, а потом – и в нее саму, пекла для любимого очень часто. Оба грезили о спокойном домашнем счастье, размеренном и чистом, как тихая река, – с будничными разговорами за ужином о прошедшем дне, обменом впечатлений о прочитанных книгах и вместе просмотренных в районном кинотеатре фильмах, с выпечкой и семейными обедами из трех блюд по выходным, с воскресными прогулками по парку.

Оба сошлись на том, что у них будет двое карапузов.

– Не помню, говорила ли я тебе, что в этой области, недалеко от районного города, проживает моя тетка – старшая мамина сестра, Вита? – спросила Алевтина, глядя в окно.

– Да. Ты сказала, что давно ее не видела.

– Мама навещает ее раз в год – помогает управляться с огородом, а я все как-то не доеду… – повинилась Аля.

– Если желаешь, мы в какой-то день съездим навестить ее. До города ходит автобус, минут сорок пути.

– Было бы здорово! – обрадовалась Аля и в порыве чувств обняла Женю.

Дяда Валера и в самом деле оказался мировым дядькой! Встретил на перроне, расцеловался с ними с таким радушием, будто с родными детьми, со всеми почестями усадил в старые «Жигули» и, прежде чем тронуться в путь, вручил «молодежи», как он сразу стал к ним обращаться, увесистый пакет с бутербродами и пластиковыми бутылками с холодной водой, чтобы они смогли утолить жажду и голод.

Внешне Валерий был похож на запорожского казака: крупного сложения, хоть невысок, лыс (правда, без знаменитого хохла), круглолиц, с густыми черными бровями, выгнутыми крутыми дугами, черноглаз, со здоровым румянцем во всю щеку и, что, собственно, и навеяло ассоциации с казаками, являлся обладателем длинных смоляных усов, свисающих по обе стороны подбородка.