Чужая ноша

Начиналось все так:

– Лара, ты совсем не ешь!

– Я ем! – возмущенно фыркала она и демонстративно зачерпывала ложкой из тарелки, чтобы мама сменила излюбленную тему.

Мамы хватало ненадолго:

– У тебя почти полная тарелка! Тебе разве не нравится, как я готовлю?

– Нравится! Очень нравится! Но я не слон – съесть столько! Я уже сыта.

Здесь уже фыркала мама, скептически пожимая плечами и передразнивая дочь:

– «Сыта»… Клюнула как цыпленок – и сыта. С тех пор как ты стала жить отдельно, похудела страшно.

Наверное, совсем ничего не ешь, перекусываешь на бегу и всухомятку. Давай, положу добавки.

– Нет!!!

В тот момент, когда «кулинарные страсти» достигали своего апогея, на сцене появлялся отец. Он неторопливо откладывал в сторону ложку, промокал салфеткой усы и, вступаясь за старшую дочь, спокойно и невозмутимо осаживал жену:

– Оля, оставь, ну что ты, в самом деле? Не хочет она больше, значит, и правда не хочет. Девочка взрослая, за свои желания-нежелания отвечает.

Гляди, добьешься того, что Ларка вообще перестанет к нам приходить.

И незаметно подмигивал дочери.

– Чего это она перестанет к нам приходить? – упирала руки в боки мама и разворачивалась к отцу.

– Закормишь ее!

– «Закормишь»… Ее закормишь! Смотри, какая тощая! – следуя сценарию, возмущалась мама.

На этом первая сцена заканчивалась. Далее шел вольный перевод с импровизациями, но в рамках полюбившегося сценария.

Этот вечер в кругу семьи тоже не стал исключением.

Уже блестяще была отыграна обязательная «кулинарная» сцена, Лариса, мысленно ужасаясь тому объему еды, который она, потакая маме, съела, ожидала чай, только Алена задерживалась немного дольше, чем обычно.

– Усвистела на свидание. Обещала вернуться к ужину. Но Аленкины обещания – тьфу! Слова на ветер, – проворчал отец не то чтобы сердито, но недовольно. – Дождется когда-нибудь: сниму ремень и приучу к порядку. И пусть не вопит о том, что уже взрослая. Взрослым можно считать того, кто отвечает за свои слова и поступки…

– Николай, она просто задерживается! Знаешь, как это у молодых бывает.

Свидание, время бежит незаметно, на часы не смотрят, про обещания забывают. Придет!

– Любишь ты ее выгораживать, – отец метнул сердитый взгляд на жену, которая разливала чай по чашкам. – А потом первая за сердце хватаешься: что-то с Аленой, почему ее так долго нет? Отходить ее раз ремнем, может, надолго пропадет охота циркачить.