Homo conversus. В шаге от жизни

Каждый запах, приятный или не очень, вызывал у неё нечто похожее на аллергический ринит. На мягкие приятные ароматы нос девушки практически не реагировал. Однако резкие неприятные запахи вызывали у неё стойкую неприязнь. Да и какая может быть тут приязнь, если у тебя в гортани открывается самый настоящий водопад.

Собственный запах шерсти вызывал у неё бурную реакцию. Глаза резко краснели, нос, руки, шея невыносимо чесались и зудели. Единственный способ прекратить аллергическую реакцию – быстро смыть с тела оставшуюся шерсть и обработать квартиру дезинфицирующими средствами.

Конечно, Ясения знала, как заранее предотвратить ежедневную трансформацию своего тела, но каждый раз с ней что-то происходило. Прими она порошок за 30 минут до последнего «звонка», отросшей шерсти бы просто не было.

«Ты и спокойная жизнь – вещи полностью несовместимые», – шутил обычно старший брат Ясении.

Шутил, пока однажды не застрял в лифте на работе. Он успел выбраться из кабины до заката, но последний звонок застал его в паре дворов от дома.

«Законы и правила – на то и правила, чтобы им следовать. Их вывели задолго до нас. Они будут продолжать служить общине и дальше, после нашего ухода», – часто говорила тётя Ясении.

– Вот тебе и правила, – проворчала себе под нос девушка.

Она выбралась из ванны, быстро обтёрлась полотенцем и накинула на себя халат.

– Если бы эти правила могли защитить нас от людей… – думала она, заходя на кухню за новой порцией кофе.

Ясения практически никогда не спала. Днём она работала, а ночью не могла уснуть из-за луны. По записям, оставшимся от отца, подобная проблема была и у других членов её семьи. В своё время он даже выпустил статью с предположением, что такую реакцию у отдельно взятых индивидуумов может вызывать постоянное принятие препарата. Но Совет замял и саму статью, и последующие попытки отца провести исследования на эту тему.

Не включая свет, Ясения быстро разогрела сваренный утром кофе, добавила в кружку молока и подошла к окну.

Ночь была ясная. Высоко в небе летел пассажирский самолёт. Его красный и зелёный огоньки неторопливо вздрагивали, потом гасли и снова зажигались. Словно это были не навигационные сигналы, а пульсирующая дорожка на ленте электрокардиографии.

«Большое человеческое сердце, – подумала Ясения, допивая остатки кофе.