Врагов выбирай сам. Цикл об Артуре Северном

Здесь были портреты тех, кто оставил по себе особую память.

Артур смотрел в лица людей, которых знал когда-то живыми. Совсем не легендарными. Обычными. Настолько, насколько может храмовник быть обычным человеком. С кем-то довелось вместе драться, с кем-то – пить. Этот бесподобно играл в карты, а тот, страстный лошадник, утверждал, что даже за горами не сыщется скакуна лучше, чем его Пегас. Вот этот был, помнится, тяжело ранен в стычке у Ирзичени, и чтобы спасти его, пришлось прибегнуть к помощи недозволенной магии.

Лицо знакомое. Очень знакомое, но никак не получается вспомнить, где же видел его. Суровый парень. Хотя, нет, не суровый. Просто кажется таким. А в бешеных синих глазах прячется тень улыбки…

Артур моргнул.

Отступил на шаг. Всмотрелся в портрет.

Фыркнул смущенно и пошел дальше. Встретить в Залах Легенд себя самого никому еще не доводилось. И то сказать, здесь вешали портреты умерших. Живой же, будь ты хоть трижды легендарен, изволь жить как все другие.

Дверь в молельню оказалась не заперта, открылась без скрипа, и Артур, затаив дыхание, вошел под темные своды храма.

Дома. Он, наконец-то, был дома. Пусть ненадолго. Пусть уже завтра снова придется уезжать, сейчас об этом можно забыть. Здесь цитадель ордена. Надежные стены, надежные люди. Дом. Мимолетно вспомнилось, что в Шопроне он так и не собрался зайти в храм. Хотя сделать это нужно было обязательно. Раньше не допустил бы такой оплошности.

Никакой вины за собой, Артур, однако, не почувствовал.

– Ты прости меня, пожалуйста, – пробормотал Артур, опускаясь на колени перед статуей Мадонны, – я, ведь, правда не знал, что столько времени пройдет.

А она не сердилась вовсе. Она вообще не умела сердиться.

Эта ночь покрывалом из сна[5 - Джонас О’Келли]

Укрывает усталые вежды,

Но размеренна поступь, и взор

Прожигает удушливый мрак.

Я в желанье осилить до дна

Эту чашу, возможно, и грешен —

Но молитвы священный узор

Не отпустит Тебя до утра.

Мягкость глаз, и сиянье венца,

Ломкой ветвью изгиб орхидеи —

Ты моих непорочащих глаз

Не отвергнешь, тиха и мудра.

Я в желанье пройти до конца

Этот путь, может, самонадеян —

Но молитвы святого тепла

Не отпустят Тебя до утра.