Врагов выбирай сам. Цикл об Артуре Северном

Как улыбался Иляс Фортуна:

– Взаимостояние вот-вот закончится, Ольжех, надо поспешить…

Профессор хотел навсегда избавиться от тех, кого заточил в стазис и прозрачный камень, он только и думал о том, что Теневая Лакуна открылась, возможно, в последний раз. Он даже забывал гордиться тем, что трижды безошибочно предсказывал ее наложение на мир людей. Трижды… а где третий раз, там может быть и четвертый. Он спешил тогда, еще не зная, что очень скоро потребует от своего ученика нового пробоя, но попытки, одна за другой, будут заканчиваться неудачей, и желание избавиться навсегда, окажется опасно близким к воплощению.

– Вы узко мыслите, господин Фортуна, – вполголоса заметил Ольжех, – вам удалось вычислить связь между идеальным взаимостоянием и наложением Теневой Лакуны, но вы отказываетесь признать, что надмировое движение в целом находится под очевидным влиянием сил, недоступных вашему разуму. И вы снова хотите пробудить эти силы. Дело ваше. Но не говорите потом, что я не предупреждал.

Поморщившись, он выдернул из бороды длинную волосину.

– Трах-тибидох-тибидох, – пробурчал себе под нос. Подождал немного.

Ничего не изменилось.

– Но ведь как-то он это делал, – возмутился Ольжех, – как-то он это делал! Мало данных. Совершенно определенно, нет никакой возможности работать, располагая столь жалким количеством информации!

Каменные стены, которым была адресована тирада, холодно ее проигнорировали.

– Новейшие технологии ущербны в отрыве от корней, – наставительно сообщил маг, – но иногда у нас просто нет выбора.

И поднял руку, защищая глаза.

Толстый слой пыли с пола, постаментов и хрусталя сдуло порывом холодного ветра. Столбы синего света ударили в недосягаемый темный потолок. Радужные переливы стазисных полей закружились все быстрее, быстрее, пока не слились в слепящие белые полосы, а те, в свою очередь, бесследно растаяли.

Ольжех поморгал: глаза слезились от света, влез на возвышение справа и склонился над прозрачной крышкой.

По законам легенд и сказок, там должна была бы покоиться невиданной красоты юная девица.

Ольжех на роль принца ну никак не подходил. Впрочем, и в гробу лежала не девица, а как раз наоборот.

На каменном дне, мирно сложив на груди руки, лежал юноша. Совсем молоденький, почти мальчик. Красивый, что правда, то правда, но ничуть на заколдованную принцессу не похожий.