Откровение. Цикл «Принц Полуночи»

Безропотно позволил взять себя за руку – левую, металлическую, живую только с виду. Так же терпеливо вынес хватание за косу. Потом Зверь взял его правую руку, живую по-настоящему, и запутался в эмоциях, то ли своих, то ли княжьих.

– Можешь ещё на зуб попробовать. – Низкий голос смеялся, но был тёплым.

Что-то в Эльрике живое, что-то нет, что-то – не понять.

– Коса, – до Зверя начало доходить, – значит, всё правильно? Здесь у тебя всё правильно. Потому что мы на Обочине или потому что ты в родном мире?

– Я не сделал ничего, за что косу стоило бы отрезать.

– А кто сделал? О… чёрт…

Вот теперь дошло. Окончательно.

Это Эльрик, живой и настоящий. Почти живой. Точно настоящий. Но это не тот Эльрик, что жил в Саэти. Того звали Чудовищем, этого зовут Снежный Конунг.

Они разные.

Длинные пальцы с когтями сжались, не позволив отдёрнуть руку. По лишённому мимики лицу, по глазам без зрачков и радужки не прочесть ни чувств, ни мыслей, но это и не нужно. Вот же всё – своё и Эльрика – как всегда, то есть как последние несколько лет.

У Князя все правильно. Он не сделал ничего из того, что сделал тот, другой шефанго. Но становится им, Чудовищем, когда приходит в Саэти. Потому что кто-то должен.

И тогда – нет косы. Нет покоя в душе. Есть одиночество, печаль и потери.

– И один не в меру сентиментальный ангел-людоед. – Эльрик выпустил его руку, погладил по голове.

– А здесь?

– Ну, ангел-людоед есть точно.

К этому нужно было привыкнуть. Наверное, на то, чтобы привыкнуть, потребуется время.

Там, в Саэти, кроме ангела не было никого. Чужие друзья, чужая любовь, чужая семья. Не потому чужие, что принадлежали Чудовищу, а потому, что тот, переломанный, искалеченный с юности, просто не мог… что? дружить? любить? принимать любовь?

Нет, это всё было, но как-то не так. Неправильно.

Непонятно.

– В Саэти нужен был Меч, – сказал Эльрик. – А у него ни души, ни чести, ни совести. Это немного мешает. Потом. Когда приходишь в себя и понимаешь, что сделал и чего не мог не сделать.

Разбившаяся ледяная маска. Чёрная кровь на руках, на когтях, выдирающих сердца из-под рёбер. И смертельный холод потом.

Когда приходишь в себя.

– А вот это как раз не Меч. Это керват. Он и во мне есть, – Эльрик улыбнулся, показав клыки, – в каждом из нас. Ты был разочарован, когда увидел. Но не испугался.

– Я ревновал, – буркнул Зверь. – Думал, что я у тебя один.

– Ты у меня один.

– Знаю.

Не нужно ему было время, не нужно было привыкать.