Чужая война

Не каждый день такие вещи так вот запросто слышишь.

– Ну, что-то вроде, – Элидор хладнокровно кивнул.

– Пришить-то мы его пришили,. – вновь ввернулся Сим. – Но он опрокинул лампу, а Элидору дали по голове. Пришлось мне вмешаться. А я потерял сознание. Позже.

– По дороге были неприятности, – невозмутимо, словно его не перебили, продолжил эльф. – Тогда Сима и стукнули. Но, в общем, из Эзиса мы ушли неплохо. Полтора десятка трупов – это достаточно громкое убийство.

Забавно.

– А что в сейчас?

– А сейчас нас отправили в курию Ордена.

– Зачем?

– За заданием.

– Ага, – ничего умнее мне в голову не пришло.

– Знаете что, – подала вдруг голос Кина, и все, как по команде, взглянули на нее, – по-моему, вам всем для начала надо выспаться. И шефанго, и эльфам, и гобберам. Благо комнат хватает.

Я, видимо, посмотрел на нее как-то очень удивленно. Потому что эльфиечка нахмурилась:

– Эльрик, давай сейчас я буду командовать, хорошо? А то ты скоро на всех без разбору кидаться начнешь.

У меня язык отнялся. А девчонка восприняла это как согласие:

– Вот и чудесно. Чтоб через минуту спали как миленькие. Вольно! Можете идти.

И мы пошли.

А что нам еще оставалось?

* * *

Утром, в скудном сереньком свете, пробивающемся сквозь щели в ставнях, комната выглядела отвратительно. Чистое белье да тюфяки со свежей соломой – это все, чего удалось добиться Эльрику, и то лишь после того, как он снова до полусмерти перепугал хозяина.

Шефанго потянулся на постели и сел, брезгливо оглядываясь вокруг.

Грязный пол. Обшарпанные стены. Стол даже на вид был колченогим. А ставни, судя по заржавленному крючку, не открывались со дня постройки гостиницы.

«Это даже на постоялый двор не тянет», – констатировал де Фокс. И отправился во двор умываться.

Потом он пару часов разминался, пока поднявшееся солнце не разогнало серые сумерки. В гостинице стояла испуганная тишина. И Кина, и Сим с Элидором еще спали. Эльфийка вообще любила понежиться в постели. Пока они путешествовали с караваном, Эльрику каждое утро приходилось будить ее к завтраку.

Отстраненно вращая вокруг себя тяжеленным топором, выписывая сверкающим лезвием замысловатые кривые, окружив себя стальной завесой, со свистом рассекающей воздух, шефанго вспоминал – отчетливо, до последних деталей, – как Кина открывала свои удивительные глаза. Сонно улыбалась:

– Эльрик… Что, уже снова вставать? Тогда здравствуй.

По утрам от нее веяло теплотой и мягкостью.