За горизонтом Вселенной

И мы зациклимся во временной петле. Или, говоря научным языком, произойдет временной парадокс.

– Дима, а ты не нагнетаешь? – с недоверием спросила Юля, – и впрямь все на столько хрупко?

– Попробую аргументировать. Представь. Мы оказались в прошлом. Идем по улице, рассматриваем здания, людей. Предположим даже, что мы не привлекаем к себе внимания своим внешним видом. Потому что оделись соответственно эпохе, в которой оказались. Так вот, гуляем, а на встречу нам человек. Но ты, Юля, засмотрелась, споткнулась и облила его водой, которую собиралась выпить.

– Кроме того, что я невнимательная клуша? – улыбнулась Юля, – Пока ничего страшного не вижу.

– Ты, конечно, извинишься. И человек благосклонно тебя простит, ведь с кем не бывает? – продолжил свой рассказ парень, – А после он вернется домой, чтоб переодеться. Поэтому опоздает на работу. Работает он в Венской академии изящных искусств. И именно сегодня является членом приемной комиссии.

– И мир получил бы еще одного художника? Неужели это может в корне изменить ход истории? – удивилась Катя.

Дима улыбнулся и многозначительно посмотрел на друзей:

– Очень даже может. Потому что имя этого 18-летнего художника – Адольф Гитлер. Таким образом, такая мелочь как намокшая одежда, изменила бы жизнь для миллионов людей.

Подростки замолчали. Кажется, в душе их боролись сомнение и осознание важности каждой минуты происходящего.

– Окей, но если предположить, что существует параллельная реальность, где события развивались именно так? Гитлер стал художником и мирно рисовал картины. Не было мировой войны и так далее. Разве не хотелось бы тебе увидеть, как существует эта реальность? Что есть в ней? Ведь перемещение во времени и пространстве теоретически возможно на столько же, на сколько и перемещение, собственно, между бесконечным множеством миров.

– Как ты верно заметил, возможность перемещения – теория. А существование бесконечного множества параллельных реальность, вообще лишь предположение. И даже если допустить такую возможность, скорее всего, существовала бы слишком высокая вероятность того, что вернемся мы не в свою реальность, а в другой ее вариант.