Знак убийцы, или Приговоренные грехом

– Видимо, это оттого, что мы месимся в другом месте, живем не в столице, у нас меньше амбиций, притворства, бонвиванства… Мы больше отдаемся работе, и к чувствам относимся серьезней… Видимо, так?

– Пожалуй, вы правы! А пойдемте гулять! На улице чудесная погода! Я даже встала сегодня пораньше, вы с Андреем Ефимовичем благотворно действуете на мои поведенческие принципы! – Шубина опять засмеялась.

Андрей Ефимович тем временем отправился в номер к адвокату Сорокину.

Тот уже ждал его: на небольшом столике у окна стоял хрустальный графинчик с коньяком, две широкие рюмки, коробка конфет и нарезанный лимон.

– Вы не против столь раннего чревоугодия? – Сорокин кивнул на стол.

– Я не сноб. Если есть хороший коньяк, почему надо от него отказываться? И беседа от этого, по-моему, только выигрывает, – Дубовик без смущения устроился в кресле и с удовольствием взял бокал. – За знакомство?

– Скажите, вы давно в журналистике? – спросил осторожно Сорокин, сделав глоток коньяку.

– Почему вы спрашиваете? Сомневаетесь в моем профессионализме? – Дубовик внутренне подобрался.

– Я знаком с целой плеядой журналистов, вы какой-то не ординарный, что-то в вас не то… – адвокат с прищуром посмотрел на Дубовика. – Вы служили в армии?

– Я лишь два года, как уволился. Был военным корреспондентом, в отечественную воевал, если именно это вас смущало, – подполковник открыто, с легкой иронией, посмотрел в глаза Сорокина.

– Ах, вот оно в чем дело! – радостно вздохнул адвокат. – А я-то было решил, что вы из органов! Ну, и прекрасно! Выпьем за органы, которые внутри нас, а те органы, – он махнул рукой в сторону, – пусть выпьют сами за себя! – сказав пошлую шутку, Сорокин почему-то весело рассмеялся.

Дубовик понял, что адвокат, действительно, в какой-то момент усомнился в нем, но теперь хрупкое реноме было восстановлено, и мужчины с удовольствием выпили ещё.

– А теперь, позвольте, я кое-что вам расскажу, – Сорокин поставил бокал на столик и достал дорогие сигареты: – Будете?

– Спасибо, отдаю предпочтение папиросам, – мотнул головой Дубовик.

– А в столице теперь считается шиком курить сигареты, правда, они слабее папирос, но!.. мода… – Сорокин щёлкнул зажигалкой. – Так вот, представьте себе, что мне удалось узнать некоторые подробности этих смертей. Не спрашивайте, кто это сказал, не важно…

– Да не нужны мне фамилии! Если я и буду что-то писать, то все имена будут вымышленными. Мы ведь это уже обговорили, – Дубовик махнул рукой.