Смерть под вуалью

– А ты, что, хорошо её знаешь? – вступила было в перепалку с ней Морошкина, но директор прикрикнул на обоих и сказал:

– Разборки все потом! Искать надо! Кто-нибудь из вас знает, нет ли здесь у неё знакомых, родни какой дальней, в конце концов? – в голосе Ляпунова уже сквозила тревога: несмотря на то, что Богданова работала не так давно на их предприятии, отличалась она строгостью и дисциплинированностью. Во всех вопросах была принципиальна и бескомпромиссна, за что была выбрана в женсовет.

– А может быть она случайно села в автобус с мужчинами? Там ведь были и две работницы автобазы.

Вдруг это её знакомые? – робко предположила Тамара Халитова, симпатичная татарочка с монгольскими глазами.

И, невзирая почти на абсурдность такого предположения, все, тем не менее, подхватили эту мысль. Уж очень не хотелось выходить в дождь и слякоть из теплого автобуса. Шофер тоже проявил нетерпение и поддержал женщин. Ляпунов, немного поколебавшись, на всякий случай спросил у Морошкиной:

– А в хранилище ты сейчас заглянула?

– Да я его обошла вдоль и поперёк! Спрятаться там негде, сами всё видели.

Вокруг на улице тоже никого и ничего. Пустое поле и два закрытых на замки сарая. Я даже их подергала! – нервно ответила женщина. Она сама начинала злиться на Римму, хотя с трудом представляла, как та, ничего не сказав, могла вот так просто уйти.

– Ну вот, я же говорю, что с автобазовскими уехала. Поспешила и никого не предупредила, – повеселевшим голосом сказала Халитова.

В конце концов, сообща, решили ехать домой.

Поздно вечером, когда Игорь Васильевич, разомлевший от горячей ванны и нескольких рюмок коньяка, сидел у новенького телевизора «Север», чем в то время мало кто мог похвастать, и смотрел музыкальную передачу, в дверь его квартиры позвонили.

– Кто там, Лариса? – крикнул он жене, услыхав, что та пошла открывать.

– Выйди, это к тебе! – голос её был озабоченным, и Ляпунов вдруг почувствовал, как у него гулко забилось сердце.

Беспокойство его оказалось не напрасным: в дверном проеме ярко освещенного коридора он увидел фигуру мужчины на протезе – это был муж Риммы, Александр Богданов.

Уже на ватных ногах Ляпунов подошел к двери и, стараясь не выдать своего волнения, напряженно улыбнувшись, поздоровался и спросил:

– Чем обязан столь позднему визиту? – почувствовав, как фальшиво прозвучал его вопрос, не менее фальшиво закашлялся.

– Игорь Васильевич, вы извините меня, – не заметив смятения в голосе Ляпунова, пробормотал смущенно Богданов.