Смерть под вуалью

– Скажите, а как он вел себя? На ваш взгляд, волновался или был спокоен?

– Волновался, но настолько, насколько и мы все, не больше. При всей его жуликоватой внешности, могу сказать, совершенно ответственно – человек честный, – твердо сказал Полунин.

– А как вы думаете, от чего произошло возгорание? – обратился к нему Моршанский? У вас, вообще, пожарные здесь есть?

– Есть, команда из двух человек. Пожарная машина имеется.

– Ну и где же ваша команда? Как вы тушили?

– Один на переподготовке, второй лежит с аппендицитом в Энской больнице.

– Как же так?! – возмутился Моршанский. – А если дом загорится? Тоже нечего будет тушить?

– Зря вы так, – спокойно сказал Полунин. – У нас любой сможет выгнать пожарную машину. Водовозка есть. Не допустим такого. А вот от чего загорелось? На этот счет у меня есть мнение, – он поковырялся среди обгорелых досок и достал почерневшую от дыма керосиновую лампу.

– А для чего она вообще здесь нужна? – удивился Моршанский.

– Ну, у нас бывают ещё иногда перебои со светом. Мало ли, надо в хранилище сходить. Тут лампы и выручают. Да у нас у всех в домах они есть. Пока от них отказываться рано, – все так же спокойно разъяснил Полунин.

– Анахронизм какой-то, – проворчал следователь и уткнулся в протокол.

Подошел Воронцов:

– Вот, нашли под кучей картошки, – он подал Моршанскому простую, сшитую из лоскутков, сумочку с кошельком, в котором была совсем небольшая сумма денег.

Серко, увидев керосиновую лампу, удивился:

– Откуда вы её взяли? Она же у меня всегда на пожарном щите висит на случай, если не будет света. А керосин отдельно, в бидоне держу. Как она тут оказалась? – от возбуждения у кладовщика, казалось, дыбом встали не только усы, но и брови, что делало его ещё комичнее, но в данных обстоятельствах всем было не до смеха и улыбок.

–Значит, кто-то её туда принес, – резонно заметил он, а Доронин добавил:

– Разберемся.

– Игнат Петрович, а вы склад с инструментом сами закрывали?

– Да, вы знаете, ходил в него утром за ведрами, но на ключ закрывать не стал, так замок навесил, знал, что никто не полезет, а потом, уже когда все работы закончились, закрыл основательно, на ключ.