Клюква со вкусом смерти

Теперь можно было с чистой совестью вести расследование в правильном направлении без оглядки на выводы Моршанского, на которого Андрей Ефимович был сейчас необыкновенно зол, и в очередной раз желал посрамить «пингвина» за его профессиональную близорукость, или, правильнее сказать, за непрофессионализм. Подполковник знал, что теперь этого так не оставит. Смерть Михея – безобиднейшего существа, была, по мнению Дубовика, исключительно на совести Моршанского.

Шагая по сломанным доскам узенького тротуарчика, проложенного вдоль заборов, за которыми прятались избы колхозников, подполковник размышлял обо всем, что удалось узнать за один лишь день, проведенный в Потеряево.

«Есть ли кто-то на болотах или это, всё-таки, вымысел? Отшельник там жил, без сомнений. Таких людей по всей Руси раньше было великое множество. Потом он умер… «Остался плащ»… Кто же его на себя примерил? Примерил… Примерил… Стоп!» – от пронзившей вдруг его мозг яркой молнией мысли Дубовик остановился: «Или я всё правильно понял, или я полный кретин!» – и он зашагал ещё быстрее, перепрыгивая через сломанные доски.

У крыльца Правления на скамеечке, подняв сухонькое личико к солнцу, Андрея Ефимовича дожидалась благообразная старушка, которая при виде подполковника резво поднялась ему навстречу.

– Товарищ начальник, я к вам! Убитая Анфиса Гребкова – невестка моя была, с Гришкой, сыном моим, правда, не расписанная в Сельсовете, не успели они, а так женой ему была доброй. Она из-за Гришки-то в лес, на пасеку, тогда пошла, сынок-то мой шибко застужен, – зачастила старуха, не дожидаясь ответного приветствия, – из-за него, голуба, жизни лишилась, Гореловых каких-то поминала в последний вечер.

– Вы меня, мамаша, совсем запутали! – улыбнулся Дубовик. – Давайте зайдём в помещение, там вы мне всё и расскажите.

Навстречу им выскочил бухгалтер Загоскин:

– Вот пришла одна старушка, что шепнет она на ушко? – произнеся фразу, он весело подмигнул. – Меня тоже будете допрашивать? Я к вашим услугам, – он ещё раз подмигнул.

– Если сочту нужным, – поморщившись, Дубовик отодвинул бухгалтера рукой, показывая женщине, куда идти.