Парадигма греха

Потом заглянула за занавеску в углу кухни. Там висела верхняя одежда, и стояли кирзовые сапоги. Соседка перебрала всю одежду и сказала:

– Не вижу пока только его большой сумки, хозяйственной. Она у него приметная: сбоку большой карман красочный. Я всё хотела себе такую, а он шутил, дескать, помру, заберёшь. Помер, а сумки-то и нет! – горестно развела она руками.

– Сержант, посмотри в сенях, – кивнул Калошин стоящему возле двери милиционеру, а сам вновь обратился к женщине: – Топор у него был?

– А как без топора у нас? Был, был! Да вы посмотрите в сарайке-то! – она направилась к двери.

– Мы посмотрим сами, – резко остановил её Калошин. Женщина согласно кивнула и села.

Сержант доложил, что нигде не нашел никакой сумки. Топор, которым, по мнению Карнаухова, мог быть нанесен удар Иконникову, также исчез. А когда Воронцов принес большой яркий лоскут, которым, по словам соседки, оказался карман хозяйственной сумки, отрезанный и выброшенный в сугроб во дворе, стало ясно: топор преступник мог унести с собой именно в этой сумке.

Вошедший в кухню Моршанский с брезгливостью оглядел оторванный карман, на котором были явно видны следы крови.

– Видимо, окровавленным топориком злоумышленник отрезал этот карман. Видишь, не хотел светиться с приметной сумкой. Та-ак, значит, и время у него было для всех этих манипуляций. Не спешил… Как думаешь, майор, почему? – Моршанский повернулся к Калошину.

– Знал, что никто не придет. Да и время было позднее: Карнаухов сказал, что смерть наступила вчера вечером, между десятью и двенадцатью часами.

– Топилась, топилась! Ближе к вечеру я выходила во двор и заметила, что у него из трубы шел густой дым: видимо, только затопил.

– А в десять часов вечера он мог выйти за дровами? – спросил Моршанский.

– Так до ночи топим, – соседка посмотрела на мужа, тот кивнул. – Все здесь так делают. И старик тоже.

– Посторонних на улице не видели? Вчера, сегодня? – следователь прохаживался по кухне, заложив руки за спину.

– Может быть, кто и проходил, да мы не заметили, – женщина ответила за двоих, чувствовалось, что она была главной в этой паре. Моршанский посмотрел на мужчину – тот согласно кивнул.

Следователь задал ещё несколько незначительных вопросов и отпустил всех по домам.

Калошин возвращался домой поздно, но в квартире во всех окнах горел свет.