Черная химера

–Возвращайся в клинику, будешь у нас «на подозрении», это нам поможет на законных основаниях приезжать сюда, а ты – ведешь прежнюю деятельность – наблюдаешь за Юлией. И?..

– … «слушай, смотри, молчи»! Я это помню, товарищ подполковник, даже во сне!

– Зато кое-что другое забываешь! – Дубовик показал Ерохину кулак.

– А если бы я не пошел с ней? Засыпало бы всё снегом! – попытался защитить себя капитан.

– Резонно! И только это тебя оправдывает! – Дубовик усмехнулся. – «Прониклась симпатией»! А ты чем проникся?

– Сами говорите, чтобы сближался! – беззлобно огрызнулся Ерохин.

– До пояса! А у тебя шкала интереса поползла вниз! – Дубовик таким выразительным жестом подкрепил свои слова, что стоящие неподалеку оперативники, невзирая на трагичность обстановки, заулыбались.

Глава 5.

После обеда приехал Доронин, и, получив задание от Дубовика, направился в больницу. Калошин взял на себя разговор с Лыковым. То, что убийство Оксаны было непосредственно связано с последними событиями, они почти не сомневались, но пока никому не раскрывали первопричины своего присутствия здесь.

В первую очередь, следовало досконально изучить жизнь и окружение убитой. А сейчас Дубовик перенес свой интерес на семью Кривец. Тем более, что девушка говорила об убийстве Любовь Архиповны и преступнике, которого, якобы, знала.

Позже появился Моршанский, и в своей обычной манере принялся брюзжать:

– Мало им в своем городе г…а, они и сюда притащились! Где бы ни появились – трупы, как мусор на свалке! Сами их, что ли, клепают? Или разнарядки рассылают? – Потом перекинул свою злость на Лагутина: – Где твой следователь? Почему я?

Но Лагутин, не обращая внимания на ворчание Моршанского, ответил спокойно:

– Звони своему прокурору и спрашивай! А все равно, кто будет расследовать это дело.

Мои опера свою работу выполнят. А следователь ушла в декрет! Вот так! Тебе, по-моему, тоже пора! – и он звонко хлопнул Моршанского по большому животу.

От такой неприкрытой фамильярности тот чуть не поперхнулся, но промолчал, решив «ударить» потом.

Дубовик, наблюдая эту сцену, только ухмылялся, но, когда остался с Лагутиным наедине, по-дружески предупредил того о «паскудном нутре этого пингвина», как он сам выразился.

Лагутин махнул рукой, дескать, не привыкать.

Калошин на «газике» ехал в поликлинику, где его уже ждал, предупрежденный Дубовиком, Лыков.