Черная химера

– Э-э, нет! Теперь ваша очередь ответить на мой вопрос, заодно и скажите свое имя, – капитан все ещё держал её ладонь в своей руке, чувствуя приближение чертенка. Но рядом с ним возник подполковник Дубовик, и чертенок отлетел ко всем чертям. Ерохин отпустил руку девушки, а свои от соблазна спрятал в карманы халата. Девушка приняла подобные действия за проявление стеснительности, и одобрила это взглядом.

– Какие у нас девушки, думаю, у вас будет время узнать. А меня зовут Оксана, Величко, я работаю здесь медсестрой.

«Ого! Тут, по-моему, и Дубовик не поможет! Прости, Андрей Ефимович! Один раз можно!» – и Ерохин ответил девушке широкой улыбкой, легонько прижав её руку локтем к своему боку.

Девушка тут же предложила ему пройти по палатам, чтобы немного ознакомиться с пациентами. Второй санитар Леонид Пелевич, видя, что у Оксаны появился новый помощник, отправился пить чай в сторожку к Кузьмичу.

Когда все палаты были обойдены, Оксана с Ерохиным подошли к дверям с цифрой 8. Девушка, понизив голос, сказала:

– Здесь какая-то странная особа лежит, ей даже лекарств не дают. Ты с ней осторожней, может быть, специально сюда её поместили, чтобы за нами следила и докладывала, куда надо, – Оксана приложила пальчик к губам.

– А есть о чем докладывать? – шепотом спросил Ерохин.

– Да как везде. У нас, сам видел, какие пациенты. Некоторые постоянно жалобы пишут.

– Ну, познакомиться-то с ней можно? – он взялся за ручку двери.

Девушка пожала плечами:

– Как хочешь, только я не пойду. У меня сейчас время уколов. Если что, найдешь меня в процедурном кабинете, – вильнув призывно бедрами, Оксана ушла.

Ерохин, посмотрев ей вслед, подумал с тоской: «Если Дубовик намылит мне шею, это будет самая легкая кара, а вот если яйца отрежет!..» – и шагнул в палату.

Юлия сидела на стуле у зарешеченного окна и с тоской глядела на запушенные мягким снегом ветки тополей.

Ерохин отметил и синеву под большими глазами, и бледность кожи, и почти дистрофичную худобу женщины. Бесцветные волосы были собраны на затылке в бесформенный пучок. Было что-то жалкое во всей её фигуре, и капитан, глядя на неё довольно опытным взглядом чекиста, понял, что она всего лишь жалкий исполнитель чужой воли.