Черная химера

Дубовик же, напротив, опять подмигнул ей с нахальной улыбкой, чем вызвал негодование буфетчицы, которая что-то сказала вслед уходящим мужчинам, но те уже не слышали её.

В номере сразу взялись за папиросы. Калошин подул в мундштук, постучал им по коробке, и, посмотрев на Дубовика, спросил:

– Ну и что тебя связывает с этой девицей?

Тот с хитрым прищуром глянул на майора:

– Так заметно?

– Другой причины её внимания ко мне я не вижу, – рассердился вдруг Калошин. – И вообще, чем больше работаю с тобой, тем, порой, труднее находиться рядом!

– Что ж так строго? Неужели я так плохо веду себя? А вот Ерохин с удовольствием меня везде сопровождает, – совершенно спокойно парировал Дубовик.

– Да? А что он из себя представляет, этот твой Ерохин? – ехидно поинтересовался майор.

– Красивый парень! Высокий, статный! Умница, каких мало!

– А-а, ну тогда понятно! Куда уж мне-то!.. – Калошин исподлобья поглядел на Дубовика: – Так что, все-таки, эта буфетчица?

– Да я ей в прошлый раз сделал оч-чень грубое замечание за её недвусмысленные улыбки, вот она, видимо, решила мне таким образом отомстить, – пожал тот плечами.

 – А вообще, не считаю нужным ни говорить о ней, ни успокаивать тебя. Она нашего внимания не стоит, а ты не красна девица. Посмотри на себя внимательно: мужик – настоящий, умный, порядочный. И симпатичный!.. Ну, а я… Знаю, нескромен, но радуйся, что твоей дочери достанется такой! – Дубовик с улыбкой посмотрел на майора: – Мир? И давай уже работать, а не вертеть рожами у зеркала!

– «Рожами»… Груб ты, подполковник!.

. – уже примирительно спросил: – План-то у тебя, какой?

– Займёмся, всё-таки документацией, вдруг какая-нибудь зацепка? – Дубовик поднял трубку телефона и назвал несколько цифр. Услыхав «Алло!» на том конце, повторил своё распоряжение относительно архива.

Потом он позвонил ещё по двум адресам. Первый, как понял Калошин, был номер капитана Ерохина. У того видимо все складывалось, как нельзя лучше, потому что Дубовик остался доволен разговором. А вот услыхав следующий диалог, майор, улыбаясь, вышел из номера: по ласковому голосу и первым же приветственным словам Калошину стало понятно, что Дубовик разговаривает с Варей.

После этого они отправились назад в клинику. Папки, вынесенные из кабинета Флярковского, лежали навалом прямо на полу. Дубовик, увидев их, присвистнул:

– Да-а!.. Тут целый Клондайк! Руки бы оторвать этому докторишке! Такое отношение к документам! – наклонился, порывшись в разбросанных бумагах.