Джокер в пустой колоде

Обо всем докладывайте мне сразу. Кстати, где Воронцов? Второй день на глаза не попадается. (Костя Воронцов – самый младший из оперативников. Весной ему только 20 лет исполнилось. Но, как и старшие товарищи по работе, был напорист, любознателен, лишь изредка нападала на него хандра и лень, тогда уходил он на «опрос свидетелей» – посидеть во дворе со старушками, поболтать, иногда, правда, и ценную информацию удавалось добыть. Но сегодня он был на задании – расследовал кражу инструмента у слесаря Чижова из ЖилКомХоза.

) Об этом и доложил Калошин Сухареву. Удовлетворенный ответом подчиненного, подполковник махнул рукой по направлению дверей, как бы заканчивая разговор.

Зайдя в кабинет криминалиста, Валерия Ивановича Гулько, и обрисовав тому вкратце суть дела, оперативники направились во двор, где их дожидался Полежаев. Профессор стоял возле старенького, скорее всего, трофейного «Виллиса». В те годы многие сильные мира сего имели именно такие машины в своем арсенале. Увидев немой вопрос в глазах Калошина, Полежаев сказал, что этот автомобиль подарил ему знакомый генерал еще в 45-ом и, что самому обладателю сего раритета, машина вполне по душе.

Калошин, покивав головой в знак согласия и понимания, предложил профессору ехать вперед, а сам с Дорониным и Гулько отправился следом на милицейском ГАЗике.

Глава 2

Картина, представшая глазам мужчин, оказалась более чем устрашающей. Голова большой собаки была буквально отделена от туловища и держалась лишь на позвонках. Торчащие трубки глотки вызывали не столько жалость к погибшему животному, сколько отвращение к самому виду смерти.

И как бы часто не встречалась подобная картина оперативникам, привыкнуть к такому было трудно. Некоторое время Калошин с Дорониным стояли молча над растерзанным трупом собаки. Только Гулько сразу по-хозяйски взялся за дело.

– Ребятки, не топчитесь здесь. Вдруг следок какой найду, хотя на траве это будет сделать проблематично, но как знать, как знать… – приговаривая и приседая то тут, то там, Гулько вошел в свою роль.

– Ну, ладно, Иваныч, оставляем тебя. Пройдемся вдоль забора и побеседуем с обитателями сего жилища, – Калошин махнул рукой Доронину, отправляя его к дому, а сам направился к расположенному за пышными кустами смородины забору.

На крыльце, обвитом все еще зеленым хмелем, стояла красивая дородная женщина лет 40-45. О том, чем она занималась в доме профессора, можно было догадаться, даже не зная ничего, по ее накрахмаленному белоснежному фартуку.