Дорога цвета собаки

Годар сначала решил, что это – король Кевин, но, когда осветил портрет свечой, краски ожили и выдали одутловатое лицо пожилого человека в зелёном сюртуке.

Художник наложил на дряблые щёки загар, придал усталым глазам маслянистый солнечный блеск, но герой портрета всё равно вышел из образа счастливой, благообразной старости. Степь на картине сморщилась, стала жалкой. Захотелось отодвинуть, словно потайную дверь, одну из стен, но это желание не являлось необычным: в комнате не было предусмотрено места для танцев – танцевать приходилось на узком пятачке за левым концом стола.

Годар взглянул украдкой в сторону Ланы. На месте, где был только что стул, колыхался прикрытый шторой бугор. Его потянуло туда же, как на свежий воздух. В этот миг Лана выпорхнула и побежала, путаясь в оборванном шнуре со шторы, поправляя растрепавшиеся волосы. На пути её вырос Ник, галантно поцеловал в щёку. Она погладила его по плечу и встретилась взглядом с Годаром.

Годар кинулся навстречу. Обнявшись, они присели и нырнули под стол.

Он откинулся на спину, а Лана, примостившись рядом, облегла его, словно сбившееся одеяло. Всё время хотелось поцеловать её в лоб, откинув чёлку.

Лана была единственной на вечере девушке без причёски, и это ужасно нравилось.

Вокруг мелькали ноги. Только в одном месте край скатерти был вздёрнут на спинку стула, и в открывшийся обзор попали настенные часы с выскочившей кукушкой. Стрелок он не видел, а кукушку слушал машинально. Но когда она заскочила обратно, снаружи прилетела ещё одна кукушка и уселась на место прежней.

Всё это Годар фиксировал бездумно. Однако вторая кукушка разрушила логику реальности и сконцентрировала на себе внимание. Оказалось, что это – волнистый попугайчик: смирный, нахохлившийся, противно-живой. Снова потянуло на шалости. Можно бы пульнуть в попугайчика из рогатки. Возник порыв немедленно смастерить рогатку. Он поделился намерением с Ланой.

– А знаешь, Давлас приоткрыл створку и мы увидели день, – ответила Лана, глядя на него осоловевшими глазами.

– Давлас – наш командир? – спросил Годар сухо.

– Над сотенными нет командиров. Ими верховодит только король, – голос её струился тихо, мечтательно и тоже обволакивал. – Давлас – отличный парень. Такой же вчерашний студент, как и остальные. Только бойкий.

– Ага, – выронил удовлетворённо Годар.

– А мы, девушки, состоим в качестве военнослужащих медбытчасти. Она формируется ещё медленнее, чем сотни.