Йарахонг. Город тысячи храмов

Они вспыхнули, примчались вихрем, кулаками машут, а к нам посыльного пригнали. Требуют свидетелей, и непременно двоих.

– Тогда давай быстрее.

Игнасий нахмурился. Дело становилось запутанней. От него всё ощутимее тянуло бедой. События точно были взаимосвязаны, но ему никак не удавалось ухватить кончик этой нити. Может, теперь получится.

Открытая каменная площадка перед храмом Фаршаха, бога огня, была заполнена красным и бело-голубым. Жрецы пламени сгрудились у кованых узорчатых дверей, служители Инаша-ветра обступили их с трех сторон.

– А я говорю, это поклёп, – теряя терпение, гудел плечистый бородатый огневик, – если пламя Фаршаха что-то жжет, то жжет наверняка. Нет его у нас. И не было никогда.

– Так почему не даете войти? – сдерживая гнев, повторил Джассан, ближайший помощник главы Ветра. Его длинные черные волосы с вплетенными перьями развевались облаком вокруг головы.

– Инаш-ветер – хранитель города. Вы обязаны нас пустить! Или боитесь, увидим что-то не то?

– Попросил бы с уважением – зашел бы. Больно мне нужна внутри ваша орава.

– Желаешь поссориться с Инашем-ветром? Пропусти.

Разговор явно шёл по кругу, и каждый виток был сердитее и громче. Воздух потрескивал от напряжения.

– Что они рассчитывают увидеть? – шепнул Игнасий Утаре. – Им все равно никто не даст осмотреть внутренние помещения, пустят только в алтарный зал.

– Огневик говорит правду, – громким шепотом подтвердила Утара, – во всяком случае, верит в свои слова.

– Истинники здесь, – кудрявая жрица ветра почтительно коснулась плеча Джассана. Тот обернулся.

– А вы не спешили, – скривился он, – что вам говорит божественный дар?

Игнасий прикрыл глаза и мысленно воззвал к Всебесцветному Яэ. Его разум затопила волна божественной силы и схлынула, оставив за собой стеклянную ясность.

– Слова предводителя Пламени правдивы! – громко и четко произнес Игнасий.

Бородач зыркнул в их сторону и расправил плечи. Джассан гневно сощурился, сжав челюсти.

– Зря я поверила в чудо, – горько пробормотала женщина за спиной.

– Приношу извинения. И благодарю Пламя за проявленную добрую волю, – выдавил официальные слова Джассан. Они сочились ядом.

– Заходите, чего уж, – великодушно повёл рукой бородач, – но только вдвоём. И храмовников Истины пущу.