Наказаны любовью

Там столько жизни, радости. А здесь. Холод, пустота. Услышав шаги, она обернулась. Отец шел по тропинке. Его голова была опущена. Весь его вид говорил об усталости, одиночестве.

– Пап, почему вы не разведетесь, – Виктория решилась задать этот вопрос.

– Вики, что ты тут делаешь? – Роберто удивился. – Почему не заходишь в дом?

– Потому же, что и ты.

– О чем это ты? – Роберто насторожился. Его взгляд стал холодным, пронизывающим. Еще минуту назад, Виктория могла поклясться, она видела другого человека, но сейчас ее отец стал таким, каким был всегда.

Виктория поняла, что момент был упущен, отец уже не пойдет на разговор. В гостиной сидели Рамона и Палома. Роберто посмотрел на жену.

– Надеюсь, что ты завтра не подведешь меня, – он налил себе виски. Палома с жадностью смотрела, как ее муж пьет. – Всего один вечер, и ты будешь предоставлена самой себе, большего я от тебя ничего не потребую.

– Папа. Я не понимаю, зачем вы так мучаете себя, – на глазах Виктории выступили слезы, – если вы не можете видеть друг друга, разведитесь, живите в разных местах.

– Виктория, – Рамона встала с дивана, – что ты себе позволяешь.

– Что, бабушка? Я говорю неправду? Они же ненавидят друг друга.

Роберто налил себе еще бокал. Казалось, он дразнил жену, но нет, сегодня он просто хотел забыть свое утро. Хотел вычеркнуть из памяти те события, но не получалось.

– Роберто, почему ты молчишь? – Рамона требовала вмешательства сына.

– Пусть делает, что хочет, – Палома встала, – тем более, что мы… – она не договорила, Роберто мигом оказался около нее и сжал ее руку.

– Ты правильно сказала, я волен в своих поступках. И сейчас, пожалуйста, будь добра, поднимись наверх и ложись. Завтра вечером ты сможешь выпить пару бокалов шампанского. Виктория, помоги матери. А потом спустись, мы продолжим наш разговор.

Девушка готова была расплакаться, но противоречить отцу боялась.

– Он одинок, бабушка. Он очень одинок. Они просто губят свои жизни. Жизнь мамы уже загублена, – слезы катились из ее глаз. – Но отец, он же еще может все изменить.

– Уже слишком поздно, девочка, – Рамона обняла внучку. – Слишком поздно.

Роберто налил себе третий бокал. Но сегодня он не чувствовал ни обжигающего глотка, ни легкого похмелья. Его чувства были оголены. В любой момент он мог сорваться.