Наказаны любовью

И как всегда всем ее вниманием завладел Роберто, заставив не думать о других. Он просто ворвался в ее жизнь однажды, сбив с ног. Вот и сейчас он весь мир бросает к ее ногам, – Не будет смысла без тебя, прошу – живи и, милая, люби меня. – Роберто поднес ее руку к своим губам и поцеловал, – я буду руки целовать, и рай с тобою познавать, – Роб улыбнулся, прищурив один глаз, в свойственной только ему манере. Молодежь в этот момент присвистнула, но тут же затихла. Всем хотелось дослушать. Кристина залилась румянцем. – Ты радость жизни мне открыла, мужланство где-то мне простила, – вокруг них уже собрались люди.

Вокруг зааплодировали. Заулыбались. Роберто привлек внимание всех, кто находился рядом с ними. Это в его духе. Он не устраивал сцен. Он просто жил и наслаждался каждым моментом. Он решил, что именно так сделает предложение, и это произошло. Он не просил зрителей присутствовать.

– Роб, ты меня сразил. Ты покорил меня. Ты каждый день меня удивляешь, – Кристина взяла его лицо в ладони и прижалась к его губам. Окружающие, снова захлопали в ладоши, приняв это как «Да». Роберто поднялся с колен, кивком головы поблагодарил за внимание, которого не просил, приобнял Кристину и вывел ее из толпы, направился к машине.

– Теперь мы едем ко мне, – сказал Роберто, когда они уже подходили к машине, он почувствовал, что девушка вздрогнула, – все будет хорошо.

На другом конце города в старинном доме, происходил разговор отца и сына. Вроде бы два родных человека, но только по крови.

– Алехандро, я в последний раз повторяю, ты получишь наследство в случае рождения ребенка мужского рода в течение года. Если ребенка не будет, наследство перейдет к Николасу. У него есть семья, сын, – пожилой мужчина устало оперся о стену, его взгляд был направлен на улицу, хотя он и говорил с сыном, который стоял за его спиной, но смотреть на него у Херардо Гарсия не было никакого желания.

– Как ты можешь! Он ведь даже не твой сын. Он сын той женщины, на которой ты женился после смерти мамы. От меня требуешь ребенка, чтобы в его жилах текла наша кровь. А сам оставляешь мысль отдать наследство чужому для нас человеку.

– Для тебя Анна всегда была чужой. Хоть она и старалась дать тебе материнскую любовь, – Херардо прижал правую руку к сердцу, оно все еще ныло и кровоточило.