Славянским кругом

Могут не только помогать, но и наказывать. Пришлось и мне как-то попугать вас, чтобы утихомирить да от большей беды уберечь. Помнишь, как ревели от страха белугою, когда слышали поздним вечером шаги то в подполе, то на крыше? Вы тогда расхорохорились без родителей, языки длинные пораспустили да нарушили границы дозволенного: обидели дух соседа усопшего. Вот и пришлось вас приокоротить, чтоб других невзгод не накликать.

_ А что, дедушка, если с нами дурное случается в доме, то это нас наказывают?

_ Да не всегда, – вздохнул Домовой, – иногда случается и Домовому промашка – не уследил, не уберёг…

Однажды зачастила к нам в дом соседская Шишиморка, то жена домового.

Такое у нас тоже полагается. Дом-то соседский последние дни доживал: только и остались нижние звенья под завалинкой, да и то полусгнившие. Мужу её Шишу дозволено было вверх по Древу подняться, а Шишиморкин срок не вышел, вот и решила она к нашему дому приладиться.

От соседской помощи на хозяйстве не отказался бы, да вот только жена мне незачем… Затаилась Шишиморка обидою женскою да и утварила пакость злобную: на старшенькую девчоночку кипяток с печи опрокинула…

Дарья только по рассказам взрослых помнила, какие муки перенесла старшая сестра, сколько операций было сделано.

Шрамы старшенькая Настюшка до сих пор ловко скрывает, тщательно подбирая одежду.

_ Дедушка, а Шишиморку эту наказали?

_А как же. Всяк за свои поступки отвечает, всяк ответ рано или поздно пред Родом держит. Вот и отправили соседскую Шишимору в нижний Мир к нечистой силе свой урок нести.

_ Деда, а сами Домовые злыми бывают?

_ Бывает, внучка, что и до зла доходят в своём же доме. Но такие случаи раз в сто лет – не всякому и доведётся прознать о таком. Ты ещё подростком была, когда та история приключилася.

На соседней улице та семья жила: хозяйство крепкое, детей трое погодок. Хозяин, мужик строгий, характерный, решил с кумом породниться: старшую дочку лет семнадцати замуж выдать за ихнего сынка. А сынок и умом скудоумен, и обличьем неказист – вот и заартачилась дочка против воли родительской.

Но отец на своём стоит, свадьбу готовит, матери в защиту слова молвить не велит. А накануне свадьбы дочь с соседской помощью в город и сбежала.

Сильно за то отец гневался, повелел, чтоб непокорная больше глаз не казала в родном доме, пока жив он. Так и случилося. Дочка вернулась в дом лет через пятнадцать, когда уж отца не стало. А хозяина, как крепко к дому привязанного, определили в Домовые.