Табакерка. Повести галантных времен

– Да ведь и то верно, – оживился вдруг Потемкин, плюхаясь в кресло и оглядывая свой камзол, – уж чего только на персону не наверчено. Да и туфли с пряжками… Для статского все неплохо, а для военного человека далеко не так хорошо.

– Да мы, дядюшка, боле о женских модах печемся, – дернула плечиком Санечка.

– Да хоть бы и о женских, – не смутился князь, – на иной столько тряпок, что и до сути не доберешься. Впрочем, все это еще цветики по сравнению с тем, что королевка-то их французская удумала. Слыхали поди сколь времени куафер над ней колдует?

– О!– воскликнула императрица, – недавно граф де Сегюр рассказал мне, что каждую неделю делают ей прическу и иногда времени это занимает до шести часов кряду.

– Вот и верно, – Браницкая раскраснелась, так как тема эта была ей близка и понятна в отличие от разных политических, которые иногда обсуждали дядя и императрица в ее присутствии – тогда она чувствовала себя в комнате лишней, не то что теперь, – однажды в Варшаве видела я парижский журнал «Курьер де ла мод».

Там были нарисованы прически их государыни и уж такие они были потешные – то корабль на голове, то башня, а то еще какая сценка из жизни. А еще говорят, королева переодевается трижды в день и никогда не повторяет платьев.

Екатерина звонко рассмеялась.

– С ней, пожалуй, вполне могла соперничать наша тетушка Елисавета Петровна.

– Но платья вашей тетушки, матушка государыня, не столь потешны и вычурны, как видела я в том журнале. Ах, я решительно отказываюсь такое носить.

Мне куда ближе новая английская мода. В жару много легче, да и верхом ездить удобно.

– Вот и я по-стариковски простые фасоны одобряю, – вздохнула Екатерина, – Я иной раз даже думаю, что коли б жив был прадед наш великий царь Петр, то я бы рассказала ему, сколь удобна русская национальная одежда для дам моего возраста и просила бы нижайше позволить оным ее оставить.

– Что вы, государыня, – кинулась вновь к ее ногам Санечка и с обожанием и тревогой стала вглядываться в лицо, – вы еще вовсе не стары, матушка Екатерина Алексеевна.

Нам бы всем ваш задор, да ваш огонь!

– Ох, Саня! Задору-то все менее остается. Слышала ведь события-то наши каковы. Сначала князь Орлов, потом вот генерал Ланской. Беда все ближе. Оправиться все труднее. Одна отрада Александр да Константин. Твои-то, стало быть, поправились?

– Поправились, государыня. Да, я чай, и вам горевать не пристало. Ваши глаза так чисты, ваши локоны так пышны.