О ней. Онейроид

Молодой человек учился в Оксфорде, о чем не преминул сообщить лично мистеру Вудсу в курительной комнате, и был, несомненно, горд собой и своими успехами в учёбе. Джону пришлось сказать, что он, конечно в курсе успехов юного Тобиаса, ведь его отец сообщал Джону об успехах сына в длинных письмах в Америку. Ложь Джона была столь искусной, что молодой человек, по всей видимости, не заметил неправды, хотя, самому Джону, эта ситуация казалась неприятной. Но ради дела, из-за которого он здесь, приходилось лгать и поддерживать легенду о давней дружбе придуманной мистером Грантом.

Сестра Тобиаса, Эмма, была прекрасной юной девушкой, и непременно с прекрасным чувством юмора. Также, Джон про себя отметил, что Эмма должно быть очень дружна со своей мачехой Мэри.

Проведя в этих раздумьях в отпущенные мистером Грантом полчаса, Джон переоделся и вышел в холл, где понял, что не знает, где находятся конюшни. К его облегчению в холле его ждал Оливер, нетерпеливо постукивая хлыстом по высокому сапогу для верховой езды.

– Мистер Вудс, я решил лично вас проводить к лошадям, – сказал мистер Грант.

– Я полагаю, что уместнее было бы называть друг друга по именам. Если уж вы решили поддерживать эту легенду, – заметил Оливеру Джон.

– Да, вы правы мистер Вудс… Джон. – Ответил Оливер и на мгновение Джону показалось, что он сам не в восторге от принятого им решения. О том, что нужно лгать семье.

Они вышли из дома и мистер Грант повёл Джона в сторону конюшен. Там их уже ожидали Вильям и Кэтрин, сидя верхом на прекрасных лошадях.

Тобиас и Эмма от прогулки отказались, как пояснила Мэри мужу, выводя из конюшни под уздцы прекрасного гнедого жеребца.

Конюх вывел Джону спокойную лошадь, и он с завистью посмотрел на жеребца Оливера.

– Это Шторм, – увидев его взгляд, сказал Оливер и гордо вскинул подбородок. – Ранее принадлежал моему брату, а теперь мой. – Оливер гладил жеребца по мощной шее. Шторм бил копытом по земле, выворачивая комья земли и снега. – Он довольно своенравен и слушает только грубую силу, поэтому Вильям с радостью расстался с ним.

Разумеется, не безвозмездно. И, что самое удивительное, животное так же слушает мою жену, хотя её методы воспитания разительно отличаются от моих.

– Животное должно чувствовать себя равным с тобой, дорогой, – сказала Мэри, садясь на свою лошадь. – Я считаю, что главное в отношении животного и человека, это доверие. – Она повернулась к Джону. – Так же как и в отношениях между людьми.