Царевна, спецназ и царский указ

Огненные волосы ее были уложены волосок к волоску венцом вокруг головы, а на платье бы и самый придирчивый взгляд не нашел складочки. Шла быстро, но без суетливости и лишней спешки –  гордая правительница с неизменно прямой спиной, высоко поднятой головой и расправленными плечами.

Как полагается, богатырь преклонил колено и встретил ее с почтительно опущенной головой.

– Моя государыня.

– Встань, –  Наина коротко сухо кивнула. –  Обойдемся без лишних церемоний. Мне передали, что у тебя есть вести о царевне.

– Все так, моя госпожа.

– Верные ли?

– Вернее не бывает, –  богатырь едва заметно усмехнулся краешком рта, однако тотчас вернул лицу каменное выражение. –  Однако, не сочтите за дерзость, я хотел бы сообщить о них… без лишних ушей, –  голос богатыря понизился.

Наина заколебалась. Она принимала вестника в малом зале, в присутствии одной лишь личной стражи да верного Гришки –  все мыслимые и немыслимые церемонии и протоколы были уже нарушены… ну так и дело было необычным и не публичным.

– Ты прав, богатырь. Дело это… семейное.

Знаком она отослала Гришку и велела охране отойти. Стражники рассредоточились у стен и выходов. Большего, не нарушая приличий, сделать было нельзя.

За свою безопасность Наина не опасалась: на плече богатыря, как и положено, виднелась форменная пряжка. Такие застегивали при присяге на плащах воевод, членов личной царской стражи… и богатырей специального назначения. Это был особый знак отличия, означавший, в числе прочего, что присягу воин давал не простую, а магическую, и нарушить ее не смог бы, даже если б захотел.

– Что ж, –  Наина слегка кивнула, –  теперь ты можешь говорить без утайки. Где царевна Алевтина Игнатьевна?

– С царевной все в порядке, ничего дурного с ней не случилось, –  медленно произнес воин, неотрывна глядя в глаза правительницы.

– Не тяни, богатырь! –  Наина сдвинула брови. –  Где она?

– Прежде всего, –  в отличие от собеседницы, слегка повысившей голос, богатырь, напротив, стал говорить тише и медленнее, словно подбирая слова, –  я бы хотел задать вам вопрос…

– Ты –  мне? –  брови правительницы поползли вверх, однако, сделав над собой усилие, она сумела удержать себя в руках, лишь лицо ее стало еще чуть надменнее.

– Вовсе нет, –  а вот воину, похоже, не приходилось прилагать никаких усилий, чтобы оставаться невозмутимым, и это раздражало. Разве что глаза его едва заметно сузились.