Сломанные часы

Даже кресло, на котором я сидела, Бернону пришлось тянуть с моей комнаты. Кроме кровати и письменного стола здесь ничего не было. Настоящее волчье логово.

Все-таки не ошиблась с описанием.

– Какого черта, ты здесь делаешь?! Который сейчас час?! – рассерженно спросил Чаннинг и попытался встать, но сразу лег обратно, хватаясь за голову.

– Тяжелая ночка? – я подала ему баночку с полупрозрачной жидкостью. – Это тебе передала миссис Помсли. Она сказала, что настойка поможет от мигрени.

– А от надоедливых девчонок у нее, случайно, ничего нет? – буркнул он, но пузырек забрал.

– Насколько мне не изменяет память, ты сам вернул надоедливую девчонку обратно в дом и целый месяц держал взаперти.

– Я думал ты заодно с похитителями.

– Поэтому решил последовать их примеру и украсть жертву для себя?

– Всего лишь узнать тебя поближе, – парировал Чаннинг.

– Сегодня утром я видела твой голый зад. Надеюсь, теперь близости между нами предостаточно.

Щеки предательски вспыхнули. Я встала, намереваясь уйти.

– Ладно. Не злись, – вдруг сказал Чаннинг и наиграно кашлянул, словно его вид был и так недостаточно болезненным. – Наверно, мне стоит извиниться за то, что произошло сегодня ночью.

– Пожалуй, – ответила я и повернулась к нему лицом.

– Полнолуние для меня не самое лучшее время для душевных бесед.

– В другие дни ты тоже не особо сговорчив.

Шутка застряла комом в горле, когда наши взгляды пересеклись. Раскаяние Чаннинга казалось правдоподобным. Неловкость повисла в воздухе, как не упавший на голову кирпич.

– Тяжело себя постоянно сдерживать. Если этого не делать, то ты рискуешь увидеть зверя на белых простынях.

– О чем это ты? – удивленно спросила я, думая о том, что где-то уже доводилось такое слышать.

– Я могу превращаться в волка и по своей воле, только он будет более воспитан, и вид у него приятнее, чем у того, что просыпается в полнолуние. Возможно, когда-нибудь тебе удастся и его увидеть.

Уголки губ Чаннинга поползли вверх, делая его вид намного дружелюбней.

– Кажется, на сегодня волков предостаточно, как и твоих улыбок.

– Можно еще один вопрос? – спросил он уже серьезным тоном, когда моя рука повисла на дверной ручке.