Никто не виноват

Вы разве уже закончили свои занятия живописью на сегодня? Нора! Вы позволите вас так называть?

– На сегодня вполне достаточно. А что касается моего имени, то это довольно необычная его интерпретация! Хотя, если вам так нравится… Знаете, так меня еще никто не называл.

– Скажите, а как вас называют?

– По-разному. Дома меня называют и Аля, и Элечка. Когда сердятся, то называют полным именем – Элеонора, друзья – Эллой.

– Неужели на вас можно сердиться? Вы производите впечатление послушной дочери, нет?

– Скорее разумной, у меня хватает ума не спорить со старшими и тем самым не создавать для себя и окружающих конфликтные ситуации.

– Да, я американец. Но должен вам сказать, что мои предки по линии мамы – русские. Мой прадед был офицером, он воевал вместе с Деникиным, а 21 февраля 1920 года на пароходе «Саратов» он отплыл вместе с женой из Новороссийска в Турцию. Кстати, вместе с ним на этом пароходе оказался и художник Билибин Иван Яковлевич.

– У вас русские предки? Это правда?

– Конечно! А почему вас это так удивляет? В Санкт-

Петербурге мои прадеды жили на Спасской улице, они занимали большую квартиру в бывшем доходном доме Кестнера.

– Сейчас это улица Рылеева.

– Я знаю. Я был там сегодня с утра. Посмотрел на дом, и отчего-то сжалось сердце. Тоска какая-то непонятно откуда навалилась.

Элеонора вдруг почувствовала нежность к этому совершенно незнакомому парню и решила его отвлечь от грустных мыслей, сменив тему разговора:

– А знаете, про художника Ивана Билибина я много читала. Он ведь вернулся в Россию из эмиграции в 1936 году и даже преподавал во Всероссийской академии художеств, здесь, у нас, тогда еще в Ленинграде. Он умер в блокаду, в 1942 году, и похоронен был в братской могиле. Он был талантливым художником и великолепно выполнял иллюстрации к русским народным сказкам, сказкам братьев Гримм, сказкам «Тысячи и одной ночи».

– Во Франции он оформлял декорации к балету Стравинского «Жар-птица» и к постановкам русских опер.

– Так, значит, ваш дед оказался в эмиграции в Турции?

– О нет! Тогда из-за наличия больных на борту пароход не высадил никого ни в Константинополе, ни на Кипре, а прибыл в Египет, где русские беженцы были помещены английскими властями в лагерь в Тель-эль-Кебире.