Опекун

 – Переключи на мой телефон.

Взяв трубку, он сразу узнал абонента, хоть и никогда не слышал ее голоса по телефону. Звонила Маргарита Гончарова, вот уж кого он не ожидал услышать, так это ее.

– Здравствуйте, господин Вяземский! Это Марго. Удивлены?

– Честно? Не ожидал.

– Не ожидал он! Я вот тебе зачем звоню: девчонку мою забрал, а деньги где?

– Какие деньги? – попытался уточнить Вадим.

– Она работала и деньги приносила в семью, а теперь на что я жить должна? Я всего лишилась по твоей милости.

Ты спишь с молоденькой девчонкой, так имей совесть! Ты должен заплатить мне за дочь. Иначе я подключу общественность, – с пьяной решимостью заявила Маргарита.

После таких слов брови Вяземского поднялись от удивления вверх.

– И на какую сумму вы рассчитываете?

– Восемь тысяч в месяц. Полгода. Да. Пятьдесят тысяч меня устроят. – В трубке послышались голоса, и Маргарита тут же передумала и изменила сумму: – Шестьдесят тысяч. Евро, – уточнила она поспешно. – Я думаю, за мою девочку можно отдать и не такие деньги.

Наверняка удовольствие, которое ты имеешь, стоит дороже, – усмехнулась она в трубку.

Вадима передернуло от такого грязного предположения, и он задумался. Отдавать деньги было глупо. Шантажист никогда не успокоится. Маргарита все равно их пропьет, и не одна, а в компании. И как только деньги закончатся, она начнет звонить снова. Мелькнула мысль обратиться к следователю, но, подумав, он не решился. Он не хотел, чтобы девочке мотали нервы.

Кроме того, эта женщина была матерью Алены, которая, несмотря ни на что, жалела ее.

– Тридцать тысяч рублей, и только ради спокойствия Алены. Если требование повторится, я привлеку вас к ответственности за шантаж и вымогательство.

На другом конце провода слышался какой-то шорох, приглушенные препирательства, и наконец пьяный женский голос изрек:

– Согласны. Мы согласны.

– Я передам деньги с Аленой. Имейте в виду, что наш разговор записывался, – строго произнес Вяземский.

 – Маргарита, вам нужно лечиться от алкоголизма. Если надумаете, я найду клинику.

– Вы, господин Вяземский, с огнем играете. Вы удерживаете мою дочь возле себя.

– Я ее опекун на законных основаниях. Вас же лишили родительских прав, и вы теперь не имеете к Алене никакого отношения.

Препираться с нетрезвой Маргаритой дальше не имело смысла, и он положил трубку. Неприятный осадок от телефонного разговора преследовал его весь день.