Путь темных

К тому же, скоро подадут обед. Вы, наверное, проголодались.

Эруаль почувствовал, как при слове "обед" тошнота подкатилась к горлу. Он давно ничего не ел и почти забыл, что это такое. Однако, молча проследовал вместе с учителем за тремя разбойниками. Те сразу направились к одной-единственной на весь так называемый "холл" двери. За ней оказалась огромная зала, стены которой были завешаны старенькими выцветшими коврами, а каменные полы чисто подметены. Здесь стоял большой камин, в котором жарко потрескивали поленья, наполняя воздух в зале теплом.

Почти все свободное пространство здесь было занято рядами столов и лавок, судя по их ненадежному внешнему виду знававших не одну починку. Из залы наверх уводили две лестницы. Еще один выход загораживала маленькая тонкая дверца.

– Пойдемте к тому столу, что возле камина, – предложила Ариадна. – А то я смотрю, наш прекрасный принц совсем замерз. Не дай бог ему здесь заболеть, нам же потом в вину поставят. Он и так-то не выглядит шибко живучим.

Венсан весело фыркнул и первым направился к предложенному столу, Витек и Ник молча последовали за ним.

– За что вы со мной так? – Эруаль остановил Ариадну прикосновением пальцев к плечу. – Ведь я ничем вас не обидел.

– Я со всеми так. Привыкай! – девушка задорно улыбнулась и, стряхнув его руку, направилась к товарищам.

Не успели пятеро моих героев обустроиться за выбранным Ариадной столом, как зала стала заполняться разбойниками, которые рассаживались группами, каждый со своими приятелями. Мгновенно поднялся шум; смех и громкие радостные крики повисли в воздухе.

– У вас всегда так весело? – спросил Эруаль, протягивая руки к огню. Он сидел почти вплотную к камину и все равно мерз.

– Конечно! Мы же разбойники, вольные люди! Нам на роду написано веселье. Грусть и тоска были изобретены только для вас, принцев, – Ариадна не переставала заливисто смеяться. Любое слово, сказанное молодым эльфом, вызывало у нее ироничную усмешку. Она видела, что он чувствует себя неуютно в столь странной компании, и это тоже забавляло ее.

Однако, ей больше нравилось подначивать Витека: он вел себя естественно и спокойно, как свой, и в то же время с достоинством, которое никого бы не могло заставить усомниться в его благородстве. Как несколько лет назад он привлек внимание матери, тогда еще бывшей двенадцатилетней девчонкой, точно так же он теперь будоражил воображение ее двадцатилетней дочери.

– Прекрати к нему цепляться! – не выдержал и вмешался Витек.