Путешествие в глубину моей памяти через тернии сна

Он подождал немного, налил полный стакан свежей воды и выпил его залпом, почувствовал, как холодная вода приятно спустилась по гортани к желудку, она была для него как дождь в пустыне, которого ждёт иссохший оазис. Он стоял и не двигался, держась руками за борта раковины минут пять, только сейчас, один на кухне, в полной темноте, он стал приходить в себя, его мозг стал потихоньку осознавать, что с ним произошло. «Ах, этот сон, проклятый сон, а кстати – о чём он был? Не помню, но было что-то неприятное, жуткое, похожее на кошмар.

Ерунда какая-то, пойду-ка я спать, ребята, завтра в гараж, на работу», – подумал он и заковылял в спальню, прихрамывая на левую ногу, которая успела занеметь, пока он стоял на кухне. Супруга лежала на спине, раскинув руки, теперь она перестала храпеть, лишь сладко посапывала себе под нос, Олег тихонечко толкнул её в бок. Она тут же повернулась к нему спиной и сказала:

– Ты себя не слышишь, когда храпишь, умник, блин.

Ничего не ответив, он прилёг, голова приятно тяжелела, и по всему телу разлилась тёплая нега, склоняющая его ко сну.

Вокруг было чёрное пятно, потом оно стало цветным, с маленькими брызгами, которые расплывались в пятна всё крупнее и крупнее.

Теперь она в моих руках, вся нежная, белая, какая-то воздушная, покорно прижимаясь ко мне. Машина мчалась по тёмному туннелю между горами. Одна рука что-то искала в её ногах, другая ласкала маленькую девичью грудь, мы были готовы утолить нашу взаимную страсть, но кто она? Кто ты? Покажи мне твоё лицо! Почему ты всё время отворачиваешься? Я хочу видеть твои глаза! О боже, у неё нет лица, она безликая.

Олег вскочил с кровати, сел, свесив ноги, холодный пот градом катился с него, даже появилась испарина, сопровождаемая лёгкой дрожью. Он снова лёг, но уже не спал, а смотрел в потолок, думал, стараясь понять, что с ним происходит на самом деле. Видеть сны приходилось ему и раньше, но так, чтобы два раза подряд видеть один и тот же сон с продолжением – было в этом что-то новое, жутковатое, если это можно было бы назвать сном, то оно, скорее всего, походило на ночной кошмар.

За всё, что видим, мы обязаны нашим глазам, за всё, что слышим, – ушам, за ощущение окружающих предметов, которые трогаем, мы обязаны рукам. То есть, потеряв эти три реалии одновременно, мы фактически оказываемся в состоянии, близком к мёртвому. Мы спим, а подсознание продолжает работать, мозг человека даже во сне никогда не дремлет, он погружён в тёплое море образов, чувств и видений.