Таль 6. Шаг навстречу

***

Он присел передо мной на корточки и взял за руки. Смотрелась такая поза в официальных одеждах несколько несуразно.

– Спасибо, – поблагодарил меня Тэль.

– За что?

– За то, что мне не пришлось его убивать.

– Для тебя действительно было важно мое мнение? – усомнилась я.

– Не просто мнение, – покачал головой эльф. – Когда я принимаю решение, идущее вразрез с законом, мне нужно его обосновать, во всяком случае такое серьезное решение, как помилование причинившего вред будущей владычице.

А я вообще не люблю убивать, Таль.

– В смысле выносить смертные приговоры?

– Не только. Если я считаю нужным подарить приговоренному легкую смерть, то просто приказываю ему умереть.

– И что?

– И он умирает.

– Так не бывает, – помотала я головой.

– Это одно из проявлений воли Владыки, – ничуть не внеся ясности, пояснил Тэль.

– Прости, но я не понимаю.

– Очень многое в моей жизни подчинено магическим законам, а они, как ты сама понимаешь, непреложны.

Именно в них берут начало многие эльфийские традиции, но в отличие от традиций законы действуют независимо от нашего желания.

– Как, например, твой целибат до свадьбы? – уточнила я.

– Что такое целибат?

– Ну… то, что тебе с женщинами сейчас нельзя, насколько я понимаю, – неуверенно пояснила я. – Хотя кажется так еще и обет безбрачия называется, так что может я и неправильно выразилась. Кстати, а если ты все-таки не выдержишь так долго без женщины, наша помолвка аннулируется?

– Не выдержу без женщины? – скептически переспросил эльф, поднявшись и отойдя к угловому столику попить воды.

 – За кого ты меня принимаешь? Все значительно серьезнее, Таль. Если в период между помолвкой и свадьбой я хоть раз извергну семя, то вскоре умру. За нашу историю так погибло двое Владык. Организм начинает отравлять сам себя и способа остановить это до сих пор не найдено.

– Идиотизм! – возмутилась я. – Есть же физиологические потребности, да просто присниться что-то не то может в конце концов.

Это же бред, маразм какой-то!

– Не смей! – рявкнул Тэль, поворачиваясь, и, посмотрев на него, я испуганно вжалась в спинку кресла, настолько в ярости был мой жених. – Никогда не смей так говорить о моей жизни и моем народе! Я постараюсь оградить тебя от многого, что кажется неприемлемым для иных рас, но я не смог бы, да и не стал бы менять традиции целого народа ради одной женщины, как бы сильно я тебя не любил.