Память и имя

А поцеловать вас можно?

И, не дожидаясь ответа, подошел и, сам удивляясь своей отваге, поцеловал её, обомлевшую от такого поворота событий, сначала в одну, а потом в другую щёку.

Отец открыл дверь сразу, как только он позвонил, видно весь вечер ждал, обнял прямо на пороге, засуетился, провёл в его отдельную комнату (у них в отличии от всех соседей было две комнаты: большая отца, меньшая Нолика):

– Сейчас я тебе ужин сооружу, вот только чайник поставлю.

– Спасибо, папа, не надо, я уже ел, – кашлянул…

Отец выжидательно смотрел на него.

– … у одной девушки, даже не у девушки, у невесты, я на ней женюсь.

Отец наконец заговорил:

– Вот так сразу и «женюсь», а познакомить меня со своей будущей женой не хочешь?

– Конечно, конечно, скажи когда. Но только я хочу тебе сразу сказать, что, что бы ты ни сказал, я все равно женюсь на ней.

– Вот так так! – протянул отец. – Ну, хорошо, раз такая решимость тебя обуяла, давай завтра. Чего ж тянуть. Приводи её к ужину.

Едва дождавшись десяти утра (раньше звонить он посчитал неудобным), Нолик позвонил Бэлле.

– Здравствуйте, Нолик, – сказала она, как будто могла на расстоянии увидеть, кто звонит. – Бэлла на поддувании в диспансере.

– А когда она придёт?

– Да часа через полтора. А вы что-нибудь передать хотите?

– Нет, нет, я попозже позвоню. – И не удержался, спросил: – А что такое поддувание?

– Это лечение такое: когда воздух иглой в лёгкие вводят, чтобы дырки в них уменьшить.

Он задохнулся от сострадания:

– Это же больно очень!

– Да уж что говорить, конечно, больно, зато выздоровеет. Вы ведь хотите, Нолик, чтобы она выздоровела?

– Конечно, хочу.

– Ну и хорошо. Я скажу, что вы звонили.

Когда он, чётко выверив по часам полтора часа, позвонил, Бэлла была уже дома и сама взяла трубку.

– Мой отец приглашает вас к нам сегодня на ужин, хочет с вами познакомиться.

Она помолчала немного:

– А что, это обязательно?

– А почему бы и нет? Я-то вашу маму знаю.

– Хорошо, я к шести буду готова.

Со Сретенки на Никитский бульвар добирались на трамвае и на метро. Когда приехали было уже семь. Отец в своем неизменном коричневом костюме, в котором он ходил каждый день на работу в Наркомфин [15 - Наркомфин – Народный комиссариат финансов СССР; название, равнозначное Министерству финансов.