Длинный свиток воспоминаний

 – Я помню, как на вечеринке у вас дома, где был твой начальник и все наши коллеги, она напилась и начала вслух обливать тебя грязью, дескать, и тряпка ты, и неамбициозный, мы все не знали куда деваться, я тогда еще подумал, интересно, сколько ты еще будешь терпеть и…

– Трудно принять решение, когда у тебя трое детей, – не дал ему развить эту тему Джим, – и ты прожил с матерью этих детей почти пятнадцать лет. В тот наш приезд началось с того, что она не захотела поехать со мной встречать рождество с нашими друзьями, которые жили в часе езды от нас, хотя мы договорились заранее, и тогда я сказал, что поеду один и возьму с собой детей.

Мальчишек она давать мне не хотела, в конце концов, двух старших я отвоевал, а младшего не смог, она оставила его себе, он, бедный, плакал целый день, так ему хотелось с нами поехать. Честно говоря, я очень расстроился из-за всего этого, но что было делать: не с горы же кидаться?

Жена Майкла посмотрела на него: у него и сейчас был очень расстроенный вид (это через двадцать-то лет!), он даже про сэндвич забыл.

И зачем только они набрели на разговор об этой проклятой Андорре!

– Ну вот, – продолжал Джим, – я поехал, а она осталась. Конечно, рождество мне уже было не в рождество, но детям я этого не показывал, старался их развлекать, как мог: днём катались на лыжах, а вечером ужинали с моими друзьями, у них тоже было двое детей, мальчик и девочка, такого же возраста, как и мои, двенадцать и четырнадцать, они хорошо ладили друг с другом.

Он вспомнил про свой сэндвич и откусил, но как-то безразлично.

– Ты какое будешь, белое или красное, – воспользовавшись паузой, спросил его Майкл, указывая на бутылки с вином.

– Пожалуй, белое, сегодня жарко.

– А мне красного, – жена Майкла подняла свой бокал, – я ему верна.

Вино приятно забулькало. Она положила в рот кусок рокфора, отломила горбушку от багета и запила французским вином. Господи, как вкусно!

– Все-таки французы великая нация, – начала она, пытаясь переменить тему (ей было жалко Джима, уж очень он переживал!), – даже если бы они и не создали ничего в искусстве и вообще ничего бы не создали, а только хлеб, сыр и вино, – они все равно были бы великой нацией

– Так что там было с Андоррой? – не поддержал жену нечуткий Майкл.

 – Насколько я помню, это был не конец.

– Не конец, – согласился Джим, – но начало конца. Мы вернулись через три дня, нас встретил просто-таки арктический холод, под которым бурлил кипяток раздражения.