Бора

Сознание вернулось ко мне семнадцать дней назад, и с тех пор меня оберегают от влияния негативной среды, ибо, по мнению специалиста, моё психическое состояние пока нестабильно.

Столовая представляла собой просторное помещение, специально оборудованное для тех, кто содержался в отделении интенсивной терапии. Умственно отсталые, шизофреники, инвалиды и те, кто либо просто отходили от последствий тяжёлых травм, либо, напротив, страдали неизлечимым недугом, – все мы были в той или иной степени едины, а сплачивали нас стены, на заточение в которых обрекался каждый испытывающий тяготы больничной жизни.

Обстановка в этом месте угнетала. За соседним столом справа от меня сидел молодой парень. Тело его, истощённое болезнью, периодически содрогалось от спазмов. Закатив большие серые глаза к потолку и вывалив язык, он пускал слюни. Возможно, некогда этот человек являлся кем-то большим, нежели примитивным овощем, извергающим из пищевода остатки еды, не усваиваемые ослабленным организмом. Слева, напротив панорамного окна, из которого открывался вид на густой лес, пожилая женщина, расположившись в инвалидном кресле, устремила бессмысленный взор в пустоту.

Порой по щекам её текли редкие слёзы. И ни разу никто из пациентов не вымолвил ни единого внятного слова, лишь только стоны, мычание и визги доносились со всех сторон.

– Марли, – окликнул меня тихий голос.

Вздрогнув от неожиданности, я развернулась в надежде увидеть потенциального собеседника, но передо мной предстала медсестра.

– Как освободитесь, – вежливо продолжила она, – подойдите ко мне.

– Зачем? – поинтересовалась я.

– Вас вызывает доктор.

– Но он же сам всегда приходит ко мне в палату!

– Обстоятельства изменились.

Проговорив последнюю фразу, девушка резко переключилась на другого пациента.

Спустя некоторое время, расположившись в мягком просторном кресле, я с нескрываемым любопытством осматривалась в кабинете врача. Маленькое уютное помещение, впитавшее в себя сладкий аромат цитрусовых, казалось пустым.

Тёплое и комфортное, оно успокаивало, окутывая домашней обстановкой. Молодой, высокий, широкоплечий мужчина, сидевший по другую сторону письменного стола, внимательно изучал меня пристальным бесстрастным взглядом. Густые тёмные волосы его местами покрывала ранняя седина, а янтарные глаза наполняла тоска.

– У меня к вам разговор, – не дождавшись, пока я привыкну к новому месту, произнёс доктор Нил, – полагаю, он вас обрадует.