Загадала так загадала

В шкафу стопками до самого верха стояли коробки с печеньем. Уважаю, кто бы ты ни был. Вытянув одну, отнесла ее на пень, села на корень, который удачно служил табуретом, и открыла. Пряный запах корицы, имбиря и ванили ударил в нос. Живот одобрительно заурчал, призывая срочно загрузить в него сие великолепие. Сопротивляться не стала, засунув в рот сразу три печенюшки. Такого я никогда не ела. Ни одна кондитерская, ни одна бабушка не смогли бы повторить этот божественный вкус. Печенье таяло, будто наполняя меня силой, теплотой, спокойствием.

Я уже была готова принять в дар одеялко и мягкий диванчик для продолжения неги, как мне в шею уткнулось что-то твердое и холодное. Опять?!

– А ну, руки вверх, – защебетал чей-то писклявый голосок.

Обе мои руки взлетели вверх вместе с порцией печенья, которую я планировала закинуть в рот. Град из крошек застучал по столу и полу. Такой перевод продуктов!

– Ты к-кто? – слышу за спиной.

Медленно, чтобы не нервировать незадачливого хозяина дома, оборачиваюсь.

Передо мной стоит парень, длинный, тощий, вокруг глаз следы от очков. Либо лыжник, либо загорал в солярии. Пижама как у помощника Санты, красная с зеленым. Ружье в руках дрожит, того и гляди, хлопнет со страха. С такими охранниками нужно быть осторожнее.

– Я – Маша, – осторожно выдавила я из себя, косясь на ружье, – а ты кто?

– К-кто я?

Непонятливый какой оказался. Или со страху имя забыл?

– Кто ты? – повторила я вопрос. – Зовут то как?

– Пикли, – пискнул парень.

Ну, теперь все понятно. С таким именем оружие вообще в руки брать строго противопоказано. К тому же не русский, значит, понимание между нами будет затерто межнациональными менталитетами.

– И кто ты, Пикли?

Пикли молчал, продолжая тыкать в меня ружьем.

– Сторож? – подсказала я. Молчание было мне ответом. Положительным или отрицательным – вопрос сложный. – Ты живешь здесь? Где твои мама и папа?

И зачем я это спросила, на вид ему за тридцать, а я с ним как со своими трехлетними воспитанниками.

– Ж-живу, – начал говорить парень. Говорит, уже хорошо.

– Не будешь же ты стрелять в девушку? Опусти ружье, вот так, молодец, – я подошла и забрала у парня страшное оружие. – Может, чаю?

Парень сделал шаг к плите, но тут же опомнился и встал напротив меня, уперев руки в боки.

– Что ты делаешь у меня дома?

– Ем, – врать – самое плохое дело. Правда меня всегда выручала, – видишь, печенье.