Рожденный зверем

Она сдернула его и запрокинула голову, растрясая спутанные волосы по плечам. Когда-то это заводило меня, но сейчас больше вызывало желание дать ей расческу.

– Вот, – я протянул тарелку с тостом, густо обмазанным ореховой пастой.

– Много, – жена взяла тост и обмакнула палец в стекающую с него пасту, – я же просила тебя делать ровно столько, чтобы можно было съесть за один раз.

– Прости, – я подошел и чмокнул жену в макушку. Она отмахнулась от меня, но тут же подставила жирные от пасты губы для поцелуя. – Где Оливия?

Я быстро вернулся к кухонному столу, протер его тряпкой и стал складывать бумажные пакеты.

Наверху послышалась возня и, толкая друг друга, с лестницы спустились дочь и сын.

– Быстро ешьте и собирайтесь, иначе опоздаете в школу, а ваш папа на работу, – поторопила их Лора.

Оливия подбежала к холодильнику, достала огромную бутылку молока, поставила на стол и стала откручивать крышку. Маркус уже притащил две тарелки и насыпал в них хлопья. Держа двумя руками бутылку, Оливия стала наклонять ее над тарелкой.

Но бутылка оказалась сильнее шестилетней девочки и потянула ее за собой. С чавканьем на пол упали оба. Оливия смешно барахталась, разводя руками по растекшемуся молоку. Маркус сначала замер, а потом во весь голос стал смеяться, за что тут же получил оплеуху от матери.

– Это не смешно, Маркус. А ты, Оливия, безрукая девчонка, не можешь поднять бутылку – не берись.

– Успокойся, – я поднял дочь на ноги и оценил размер ущерба.

Молоко продолжало волнами выплескиваться из бутылки, полкухни было залито, а одежда Оливии была полностью мокрая.

Дочь вытирала мокрыми руками липкую юбочку, на глазах начали появляться слезы.

– Сделаем так, ты найдешь новую одежду, а я пока вытру пол, хорошо? А потом я сделаю тебе сэндвич с ветчиной, салатом и яйцом.

– И соленым огурчиком? – глаза ее просохли и появился интерес.

– И соленым огурчиком, – подмигнул я дочери.

– Не вздумай кидать одежду на пол в комнате. Я убирать за тобой не собираюсь!

– Я помню, где корзина для белья, – огрызнулась Оливия, пробегая мимо матери.

Собрав тряпкой все молоко с пола, я быстро нарезал ветчину и соорудил детям бутерброды. Оливия прибежала в чистом платье и в свитере, одетом задом наперед. Я поймал ее на бегу, поставил на барный стул, вытянул руки из свитера и перевернул его прямо на ней. Она взвизгнула и обняла меня за шею.

– Спасибо, папочка. А где мой бутерброд? – я протянул ей два куска булки с ветчиной.